были вместо малых судов, а при том и ненаверное получение, ни
из одного места по адресам никак вскоре получить нельзя и
готовых нигде нет. Изволите упоминать о снабдениях из Триеста
и в Ливорне отделенных от меня ескадр. Вашему
превосходительству неизвестно только, сколько те ескадры потерпели,
а особо в Триесте сколько было хлопот, скорее деньги со
стороны получать можно, нежели от оных кредиторов. Но какая
удобность мне от себя посылать в столь отдаленные места?
Крепость кораблей наших и состояние их вам известны, как
подвергать их опасностям? И прошедшие худые времена и прочие
неудобства также все вам известны, что к вам откудова пишут
совсем иное, нежели что есть на деле: малых же судов у меня
здесь совсем нет, как я уже уведомлял, одно судно только,
которое беспрестанно ходит в Патрас, а в другие места посылать
совсем судов нет, а кораблей посылать невозможно, они
исправляются, да и ничего на них нет, как выше объяснено. В местах,
вблизи от меня, получать можно, а из отдаленности есть разные
неудобства и невозможность. Не входя в подробное объяснение,
после узнать соизволите все наше состояние, дай бог, чтобы
скорее можно было возвратиться к своим портам. Извините меня,
ежели я объясняюсь со всякою откровенностию: крайность, в
каком мы находимся, понуждает к таковым точным объяснениям:
при всех разных недостатках, а больше от неимения хорошей
провизии, служители время от времени умножаются больные,
даже отяготили госпиталь и при всех великих расходах на оную
умирают. Нехорошее свойство сухарей — причиною болезни, ибо
сухари берутся из магазин, хотя и по выбору, но все вредны,
а лутчих нет, и не предвидится надежды, чтобы при всем нашем
старании и требованиях провизия была бы в скорости достав-
лена, денег, сколько я теперь получу из казны Патраса, из них
за одну или за две трети прошедшего году выдам командирам
здесь находящихся кораблей жалованье, ежели получу денег
достаточно, буду стараться и прочие ескадры удовлетворять.
В прочем с наивсегдашним моим истинным почтением и
совершенной преданностию имею честь быть.
Федор Ушаков
Милостивый государь мой!
Со всех мест устья Венецианского залива получаю я
беспрерывные жалобы, что алжирские суда во многом количестве
ловят, берут разбойническим образом и грабят всякие суда, какие
только им попадаются в Венецианском заливе. В прошлом
1799 году от меня и от Кадыр-бея за общим нашим пашпортом,
с нашими подписками и печатьми данным, посланное от нас из
Корфу судно под российским купеческим флагом в Тулон для
отвозу пленных нами французов, алжирские суда, невзирая на
наш пашпорт, взяли разбойническим образом, отвели в Алжир
судно и товары со оного продали, а командира оного судна
Павла Фоку и со служителями греками Соединенных островов и
ныне держат в плену; ныне же оные алжирские суда в числе до
десяти, крейсируя в Венецианском заливе, грабят не только
разных наций, даже наши суда, посылающиеся от меня с письмами
и всеподданнейшими рапортами к государю императору чрез
Отрант и Бриндичи, пресекли всю коммерцию со здешними
островами, не допускают сюда судов пройтить из
Неаполитанского королевства с разным хлебом и со пщеницею, по нашим
требованиям сюда идущих, чрез что не только здешние
островские жители терпят голод, ни же мы сами пшеницу и муку не
можем доставить в покупку, а особо, что они берега между
Отранта и Бриндичи утеснили чрезвычайным образом и судами,
и десантом высаживаемым, производят грабительство, а я по
высочайшему мне от государя императора предписанию должен
оных союзников наших вместе с Блистательною Портою
защищать и охранять от французов и от всяких неприятелей, ибо
они вместе войну имеют и общими силами с союзными
державами действуют противу общих неприятелей — французов.
Следовательно, мы и Блистательная Порта Оттоманская имеет
непременный долг их защищать и оборонять, а паче
Блистательная Порта должна охранять их и воспретить тунизским и
алжирским судам делать грабительство. С письма, сейчас мною
полученного из Летчи от российского консула Никаци, прилагаю
точную копию и, сообщая обо всем оном, прошу, дабы