господин капитан-лейтенант Телесницкий, предвидя народные
сборища, общее роптание, клонящееся к открытию возмущения
противу таковых неправосудных и худомыслящих партизанов,
просит как наискорее прислать господина Тизенгаузена в Занте
для предупреждения такового нещастия и удержания острова
в тишине и спокойствии. Я поспешу все это чрез Сенат
исполнить. Из таковых вредных людей, оказавшихся неправосудных
интересантов, двое господином 1 изенгаузеном сменены со своих
мест и определены на место их достойные, сходно, как в
конституции положено, таковых переменить немедленно. Сии вредные
и беспокойные люди вымышляют чрез своих друзей, себе
подобных, ложные сочинения и намеряются послать к вам именем
президенции против господина Тизенгаузена, но все сие ложно.
Прошу в таковых случаях ничему не верить и к сохранению
спокойствия в островах прошу от себя дать знать Сенату. Все,
что по сие время к общей пользе островов мною и по повелению
моему капитан-лейтенантом Тизенгаузеном учреждено и
восстановлено, все оное подтвердить. Всех таковых беспокойных людей
усмирить строгостию и воспретить всякое буйство, ими
начинаемое, а инако острова не могут быть спокойными. Да и я в
противном случае принужден буду их бросить. Тогда непременно
общее бедствие их постигнет, и все таковые замыслы нижний на-
род преодолеет непременно, естли только я не буду иметь
старания содержать их в страхе и спокойствии. Естли к вам дойдут
какие жалобы, покорнейше прошу отвечать строгим вашим
запрещением, чтобы впредь не осмеливались чинить оные, а были
бы послушны учреждаемому порядку, и тем начинающееся
беспокойство можно будет прекратить. За уведомление также
вашему превосходительству объявить честь имею: из Занте
находится в Константинополе в числе депутатов г[осподин] Николо
Сикуро или Десила, человек беспокойный и весьма вредный
обществу, хитрец прелукавый! Он [является] причиною таковых
худых дел, даже он имеет вредную переписку и возмущение
делает. Наверное он не избежит народного наказания. Сын его
в Занте президентом, такого же худого свойства человек. Они
наносят многие вредности. Прошу не верить им ни в чем. В
каковой надежде с истинным моим почтением и совершенной пре-
данностию имею честь быть
Федор Ушаков
Милостивый государь мой, Андрей Яковлевич!
С полученного мною российского чрезвычайного посланника,
полномочного министра и кавалера Томары письма, от 23-го
числа апреля писанного, вашему превосходительству для
надлежащего сведения о подлежностях копию при сем препровождаю.
Таковые ж посылаю при моих повелениях господам вице-адмира-
\ам Пустошкину и Карцову с предписанием, что я по прежним
данным от меня повелениям ожидаю их в соединение к ескадре
в Корфу. Естли они из тех мест, где находились, еще не
отправились, покорно прошу оные повеления мои к ним препроводить,
а ежели их там уже нет, прошу прислать ко мне обратно.
С крайним желанием ожидаю я на письма мои уведомления
вашего превосходительства о обстоятельствах, до Мальты
касающихся, и более об том, ежели вы имели случай выведать, какое
намерение есть англичан, допустят ли они нас занять в Мальте
те места и крепости, как по предположению государя императора
в инструкции означено, также войска наши, там находиться
имеющие, будут ли довольствованы от его королевского
величества провиантом, и оный провиант можем ли получить, несколько
провианта на ескадры ежели необходимо вознадобится, ибо здесь
от Порты Оттоманской и по сие время провианта в доставлении
нет, и худая надежда, чтобы провианты скоро могли быть
доставлены. В прочем свидетельствую истинное мое почтение и
совершенную преданность, с каковыми наивсегда имею честь быть.
Известно почтеннейшему Сенату и всему обществу островов
Ионических, что по освобождении их от общих неприятелей —
зловредных французов все наивозможные способы с моей
стороны употреблены учредить во оных островах присутственные
места, восстановить в них порядок и правосудие, примирить
всякую несогласность, распри и беспокойствия, и тем водворить
тишину и благоденствие народа. Все сие производимо было