ескадра вице-адмирала Карцова для исправления будет пропущена
в Черное море. После сего об островах в высочайших
повелениях ничего уже не упоминается; а в предположениях ваших
заметно, что должны быть войска наши здесь соответственно
турецким. Но буде никакого повеления и решительности я не
получу вновь, непременно острова останутся без наших войск и,
ясно я замечаю, могут быть в пребедственном состоянии, и
кажется неизбежно попасть могут в руки неприятные, а особо по
известности свойства здешних пашей, даже ухищрения тут могут
произойтить и худые последствия. Ежели успеете, постарайтесь
все это предупредить представлением от себя, ибо я за силою
высочайшего мне повеления представлять не осмеливаюсь, а вам
при нынешних положениях удобно сие исходатайствовать можно.
Но войск к содержанию гарнизонов в островах в наличии здесь
нет. Баталионы князя Волконского, а с ними и канонирские
роты, то есть команда их подполковника Гастфера, должны быть
в Мальте. Корабли и фрегаты наши пойдут со мною. И когда
возвращаться я буду в черноморские порты, служителей наших,
с ескадры в островах ныне находящихся, никого не могу здесь
оставить, и все они пойдут со мною. Только разве ежели ескадра
кораблей и фрегатов останется при Мальте, может быть из нее
разве один или два фрегата, ежели обстоятельства позволят,
могут быть при Корфу, но и то разве один фрегат. Я полагаю
в таковой ескадре остаться здесь должно три корабля и 4
фрегата. Предупредительно прошу вас ходатайствовать от Порты:
когда я буду отправлять в Черное море худые корабли и
фрегаты, чтобы их не складывали от их содержания, ибо на место
их остаются здесь из других ескадр; а когда и я пройду в
Черное море, эта оставшаяся] здесь ескадра кораблей и фрегатов
вместо нас должна быть довольствована содержанием как
надлежит, ибо она будет делать защиту владению Блистательной
Порты крейсерством своим между Сицилией и Барбарским бе-
регом, заградит проход французским судам, а чрез то границы
Блистательной Порты будут безопасны. Я все сие пишу к вам
только на случай предупредительно, ежели это так последует.
И какое вы об оном будете иметь мнение и распоряжение ваше,
прошу меня соответственно предуведомить. В протчем с
наивсегдашним почтением и совершенной преданностию имею честь
быть
Федор Ушаков
Милостивый государь мой, Василий Степанович!
Почтеннейшее письмо вашего превосходительства от 5 майя
на пришедшем сюда из черноморских портов судне — галете под
командою г[осподи]на капитан-лейтенанта Адамопуло и по
секрету дела, писанные от его сиятельства графа Кушелева, я
получил. Господин Адамопуло заходил с галетом в остров Идро,
требовал от тамошнего банкира г[осподи]на Лазаря Кокини сто
тысяч пиастров; он отпустил и прислал с ним ко мне тридцать
пять тысяч пиастров, более же сего числа отпустить он не в
состоянии, о чем уже я двоекратно уведомлял ваше
превосходительство. И за оными тридцатью пятью тысячами послано от
меня судно в залив Лепантский. Но господин Адамопуло
предупредил сему своим приходом и, получа от г[осподи]на Лазаря
Кокини тридцать пять тысяч пиастров, доставил их ко мне
исправно, в чем я и расписку присланному от Лазаря Кокини дал,
как надлежит. Крайне сожалею я, что ваше превосходительство
не прислали на оном судне денег из Константинополя. В
здешнем краю, сколько ни обнадеживают, но все выходят после
великие затруднения об других местах и невозможностиг. Я
послал от себя судно «Панагию Апотоменгану» в Патрас к
российскому агенту Поулю для приему от него денег по кредитиву
барона Гипша, как писано от него было — сто или сто пятьдесят
тысяч пиастров, в которых уверен был от него г[осподи]на Поуля,
что он их ко мне отпустит, но с крайним удивлением ныне
получил от него ответ, что г[осподи]н барон Гипш, прислав ему
кредитив или вексель, по которому назначает он отпустить князю
Волконскому сто тысяч пиастров, и за отпуском оных
уничтожает он, барон Гипш, прежний кредитив, для меня следующий,
с тем, [что] когда отпустит он князю Волконскому, то ко мне
вышеозначенных денег не отпустит. Поуль пишет ко мне и
просит моего приказания: ко мне ли отпустить требуемые мною