4500 чел., послан в Тулон, а тот, который был в Гаэте, отпущен
в Рим, не будучи почтен военнопленным, для того, что[бы], не
дожидаясь формальной осады, уступил крепость. Ныне во всем
королевстве Неапольском не имеется ни французов, ни
якобинцев вооруженных, все оно состоит попрежнему в повиновении
королю.
В Папской области остаются три места, занятые французами:
Кастель-Сент-Анжело, Анкона и Чивито-Веккио. Его величество
крайне желает, чтобы ваше высокографское сиятельство
изволили предписать господину генерал-лейтенанту Ребиндеру
употребить состоящий под командою его корпус для освобождения
помянутых трех мест. В предприятии против Анконы может
подать важное пособие эскадра господина адмирала Ушакова. Ныне
господин адмирал находится в Корфу, но в скором времени
с российскою и оттоманскою эскадрою будет в Мессину и сюда
для принятия повеления от его неапольского величества
касательно до дальнейших его действий. Чивита-Веккио находится
в обложении: составляют оное с одной стороны жители округа
Велетрского и королевского города Орбитиньо, со стороны моря
многие мелкие суда королевские, из Неаполя посланные, один
фрегат и бриг английский. Его величество имеет теперь около
20 т[ысяч] войска; часть оного, отправлена будучи к господину]
генерал-лейтенанту Ребиндеру, может употреблена им быть с
нарочитою пользою.
Осада Валетты продолжится, покуда окончание оной не
будет предпринято регулярным войском, кажется, что 3 тысячи
оного одним своим в остров прибытием заставили бы
французского генерала сдаться. Он претерпевает крайнюю скудость
e съестных припасах, но не хочет уступить крепость крестьянам.
Два английские и один португальский линейные корабли
блокируют гавань тамошнюю.
Из Сирии и Египта никаких не имеется известий. Имею честь
быть и проч.
Милостивый государь мой Федор Федорович!
В последнем моем письме имел я честь просить ваше
высокопревосходительство о способствовании к возвращению его
сардинского величества в Пьемонт, но ныне вас уведомляю, что
сие по соглашению обоих высочайших императорских дворов
отложено до свободного времени и до совершенного выгнания
неприятеля из Пьемонта, из Савойских гор и из Генуи. В прочем
имею честь быть с непременным почтением и таковою же предан-
ностию милостивого государя. вашего превосходительства
покорнейший слуга Александр Суворов-Рымникский
С самого отъезда моего из Палермо не имел я до сего часа
ни минуты свободной писать к вам, да и сие письмо отправляю
не от досуга, а единственно только потому, что непростительно,
мне кажется, отлагать далее сию столь приятную для меня
обязанность.
Дабы не обременять вас подробностями, говорить буду
просто о происшествиях.
4 майя прибыли мы к Бриндизи на трех российских
фрегатах о 52-х пушках, одном 32-пушечном и одной королевской
корвете. Главный начальник сей эскадры господин капитан 2 ранга
Сорокин. Вся Бриндизийская провинция при появлении нашем
обратилась к повиновению королю, а французы при едином слухе
о нашем приближении ее оставили.
12-го, снявшись с якоря, пошли мы к Бари, и лишь увидели
жители сего города паруса наши, то отправили ко мне
депутацию, по принятии коей выслан был на берег самый малый
отряд, и не прошло двух дней, как уже приведены были к присяге
все города сей области и даже Барлетты. Да и могли ли слабые
вооружения сего города остановить покоривших Корфу? К тому
же, с одной стороны,— трепет от одного имени российских войск,
а с другой — деланные мною уверения о всемилостивейшем
королевском прощении удаляли все препятствия.
Переезд наш от Бари до Барлетты уподоблялся некоему
торжеству: Джиовенассо, Мальсета, Бинельйо и много иных
городов, поблизости берега лежащих, отправили к нам своих жителей
на несчетном множестве малых судов, которые все сопровождали
нас до самой Барлетты. Вообразите себе превосходнейший
климат, время наиприятнейшее, берег прекраснейший, усеянный
великолепными городами и стечение бесчисленного народа, из оных
стремящегося во сретение своих избавителей, для излияния пред
ними благодарных сердец своих за освобождение от