несноснейшего рабства. Ничто не может сравниться с сим восхитительным
зрелищем!
Едва прибыли мы к Барлетте, как вся Пулия восстала
против своих притеснителей; 17-го явилась ко мне депутация из
Манфредонии, а 19-го подошли мы к сему городу.
Вместе с сим движением селение Монте-Гаргано и славный
город Фоджио возвратились в подданство его величеству, и
тогда я рассудил, что настало время сойти с судов и
действовать на сухом пути.
Командир эскадры нашей, капитан Сорокин, коего я просил
снабдить меня войском для сухопутных действий, сколько он на
сие отделить может, удовлетворя сей просьбе, превзошел мое
ожидание: он высадил на берег почти весь экипаж, за
исключением только необходимо нужного числа людей для караула и
управления судов. Усердие сего начальника к общему благу
и готовность его содействовать моим предположениям решили
жребий целого королевства. Мы собрали 230 солдат, несколько
матросов и канониров — всего 450 человек; ибо в Барлетте
оставили мы один большой фрегат, коего экипаж уже после
к нам присоединился.
С сею малою армиею, к коей прибавилось человек 60
конных— из молодых людей города Манфредонии и 30 наших
морских солдат с 6-ю полевыми пушками, вошел я в Фоджио
22 майя, то есть на другой день бывающей там ярманки.
Немедленно за сим область Капитаната и графство Молиза
предались нам добровольно, так что в полторы суток почти все
города и села обширных сих провинций успели прислать ко мне
депутатов, в числе коих были и от подданных местностей наших,
что в графстве Молиза.
Между тем получили мы известие, что колонна в 2000
бунтовщиков идет в Пулию. Я решился итти прямо ей навстречу.
Дошед до Монте-Калвелло, остановились мы в 10 милях от
Фоджио — в одной из самых крепких позиций — и ожидали там
неприятеля. Движение сие произвело удивительное действие.
Я старался всегда всеми мерами скрывать точное число наших
войск, а потому одна весть, что идут российские войска,
привела мятежников в такой трепет, что они опрометью побежали
назад. Сим ободрились все окружные области, и все вообще
восстали против извергов сих угнетавших, кои теперь почти все
истреблены. С сего часа явно начала восставать королевская
партия. Ариано, Монтефуеко, Авелино, Нола, Беневенто не
замедлили прислать ко мне депутатов, так что когда мы оставили
Монте-Калвелло, что случилось 30-го июня, ровно через три
недели после нашего отъезда из Бриндизи, все даже до ворот
Неаполя было покорено.
Итак, только 550 человеками российских войск удалось мне
в двадцать дней подчинить опять королевской власти большую
часть провинции Отрантской, всю Барийскую, всю Монте-Гар-
гано, весь Капитанат, все графство Молизу, часть Базиликато,
провинцию Монтезуно и, наконец, всю землю Лабур, даже до
стен столицы. Но сего еще не довольно: внезапный1 переход
сей из-под ига безначалия под благотворную защиту
монархического правления произведен без пролития единой капли крови,
посреди беспрестанных торжеств, примирений, веселий и при
благодарственных восклицаниях народа.
Конечно, не было перед сим никогда примера подобного сему
происшествию, и лишь российским войскам удобно было
сотворить такое чудо! Какое мужество! Какая подчиненность! Их
боготворят здесь, и память о них требует запечатленного в роды
родов во всех сердцах обитателей нашего отечества.
Прежде, нежели начну повествование о дальнейших подвигах,
считаю долгом сообщить, что при Монто-Кальвелло капитан флота
Белле, начальник малой армии нашей, построил небольшое
укрепление, которое почтили мы названием крепости Св. Павла
(Fort St. Paul).
Наконец, 4 июля соединились мы при Ариано с армиею кар-
динала Руффо. 9-го все соединенные войска сделали переход
к Авелино, 11-го к Ноле, а 13-го к Неаполю, взяв того дня
штурмом крепости Гранателло, Дель-Арсои-Бильено, обезоружив
канонерские лодки, которыми командовал изменник Карагиолло,
и истребив остатки шаек бунтовщиков.
Но 14-го числа войска российские увенчались беспримерною
славою. Узнав, что около тысячи мятежников напали при Пор-
тичи на малый отряд наших войск, послали мы туда 125 человек
всегда победоносного войска с двумя полевыми орудиями, кои
прибыли на место сражения в самое то время, когда