своих дел и о полученных письмах от английского командора
Трубрича, с одним кораблем и двумя фрегатами крейсирующего
против Чивита-Веккии, о предложении между ими и французским
генералом Гринье, с гарнизоном в Риме находящимся, о начатом
переговоре и капитуляции, касательной до сдачи городов и
крепостей Рима, Чивита-Веккии и прочих, в Римской области
находящихся. Кардинал Руффо объявил мне их письма и переговоры,
с которых точные копии всеподданнейше подношу; переговоры
сии с торопливостью последовали в предупреждение действиев
наших чрез господина английского командора Трубрича и
неаполитанского маршала Буркарда с замыслами, не соответственными
искренности дружелюбия, и должны быть общим действием.
Единственно оба ожидали они прибытия ескадр, мне вверенных,
по сведениям, что войска с оных ескадр соединенно вместе с
войсками неаполитанскими и превосходной силою пойдут для
освобождения и взятия Рима и Чивита-Веккии. Доказательно сие
тем, что прежде прибытия ескадр в Неаполь два фрегата
английские крейсировали против Чивита-Веккии, не начиная никакого
действия на оную, а командор Трубрич ожидал с кораблем
своим ескадр, мне вверенных, при Неаполе. Как скоро я пришел
на рейд Неаполя, виделся он со мною и объявил, что тот же час
идет с своим кораблем в путь, ему принадлежащий. Я
любопытствовал спросить, куда он пойдет и где находиться будет, дабы
по дружелюбному содействию нашему известны мне были
бытность его и предприятия. Сначала объявил он мне, что идет
к северу, а на повторительный вопрос сказал — к Чивита-Веккии,
взять оттоль с собою крейсирующие фрегаты, и пойдет с ними
в Палермо. Но из последствия явственно имел он
непосредственные замыслы и спешил произвесть в действо, воспользоваться
случаем прихода к Неаполю морских сил вашего императорского
величества, имеющих быть в десанте. По мнению моему, что и
действительно быть должно, устрашили они французов оным
(как и в письме кардинала Руффо значит) и предложили и
подали средства французам к избавлению от оных сдачею им
крепостей Чивита-Веккии, Рима и прочих на капитуляцию, по
которой явственно величайшая выгода для французов, и что
отвезены будут они во Францию не яко военнопленные, но даже
с ружьем и всею военною амунициею, екипажем и многими
разными неприличностями. Как скоро от кардинала Руффо получил
я уведомление и копии с тех писем, объяснился ему, что
договоры и капитуляции начаты и производятся не только в
великую и неприличную пользу французов, но даже вредны союзным
державам, а особо войскам вашего императорского величества и
австрийским, блокирующим Геную, ибо по отвозе их со всею
военною амунициею во Францию, в ближние места к Генуе,
могут они там быть достаточным сикурсом против войск союзных,
а ежели высажены будут в остров Корсику, то весьма умножат
в нем свой гарнизон, и затруднительно будет освобождение оного
острова. Кардинал Руффо уверил меня наисовершенно, что он
сей же час посылает повеление к маршалу Буркарду, чтобы он
таковые неприличные договоры прервал и не производил,
ожидал бы повеление и войска, с ескадр, мне вверенных, в десант
высаженные и соединенно с неаполитанскими войсками
следующие на действие против неприятеля, которые в состоянии будут
Рим и Чивита-Веккию освободить от неприятелей силою и,
забрав их пленными, или заключить выгодную и полезную
союзным державам капитуляцию. Будучи в таком достаточном
уверении, посоветовавшись с господином Италийским и
вице-адмиралом Карцовым, поспешили мы отправление войск. С вверенной
мне ескадры послано разных чинов 818 человек под командою
господина полковника Скипора, неаполитанских войск: конницы,
инфантерии и артиллерии — всего разных чинов более 1500
человек, которые после надлежащих приуготовлений из Неаполя
выступили вчерашний день поутру. А сего дня получено
известие от генерала Буркарда, что он о сдаче французами Рима
подписал капитуляцию (хотя о сем весьма невероятно). Присланы
от него одни только переговоры и предложения французского
генерала Гринье во множестве весьма неприличных пунктов и
в соответствии на оные пункты, назначаемые командором Труб-