Неаполь, но я рассуждаю за лутчее приложить здесь. Еще особый
таковой же ордер к нему, из них отправится один в Ливорну
к Каламаю, чтобы доставить к нему, а другой удержите у себя
до его прибытия и о получении оных тот час, нимало немедля,
меня уведомите. Также уведомите, ежели есть вновь какие
известия о военных действиях, или о прочем о чем, что известно,
и впредь как можно чаще рапорты ваши ко мне посылайте чрез
Губернатора, в Пульи находящегося, то есть чрез Отрант или
Бриндич. Господин Манзо чаще получает сведения и разные
известия, требуйте и от него ко мне уведомления.
От 16-го числа декабря я послал ордер мой к вашему
превосходительству, уведомляя вас о высочайшем данном мне
повелении, когда по открывающимся в Италии обстоятельствам не
предвижу более надобности быть в сих местах, с ескадрами, мне
вверенными, возвратиться в Черное море к своим портамг.
Ныне получил вторично высочайший именной его императорского
величества указ, забрав ескадры и войска, мне вверенные, со
оными возвратиться в Черное море к своим портам.
Предписываю вашему превосходительству по получении сего, нимало не
медля, с ескадрами, вам вверенными, возвратиться в Корфу, где,
исправляя корабли починкою, вас ожидать буду. Пошлите
повеление ваше в Сардинию в Каллери к командующему поляки
«Экспедициона» флота лейтенанту Македонскому, чтобы он,
нимало не медля, непременно шел в Корфу к ескадре в
соединение. Соблаговолите сие повеление содержать в глубоком
секрете.
Господину лейтенанту Македонскому нет надобности
объяснять об оном, а только велеть следовать в Корфу. Таковых по-
велениев пошлите к нему два или три дубликатных, дабы хотя
одно дошло к нему верно; возвращаясь от Генуи, соблаговолите
зайтить в Неаполь, взять там потребное число вам провианта
и прочие надобности, как прежним повелением предписано.
Я с ескадрами в числе 7-ми кораблей и 1-го фрегата 8-го
числа генваря прибыл в Корфу и начинаю исправление кораблей.
На случай же, ежели вы прежних повелениев моих не получали,
сие посылаю дубликатно; когда прибудете с кораблями в
Неаполь, соблаговолите, ваше превосходительство, на оные забрать
из обоза, оставленного от 3-х батальонов команды князя Вол-
конского 3-го, все, что только можно поместить на корабли,
также и служителей оных батальонов, ежели которые
выздоровели от болезни, и тех, которые при обозе, забрать же и
доставить в Корфу, а чего забрать не можно, дайте повеление фрегат-
ским командирам, когда фрегаты оттоль пойдут в Корфу,
начисто все достальное забрали бы с собою, не оставляя там
морских и сухопутных наших служителей ни одного человека, и весь
достальной обоз, и екипаж, и их без остатка.
По неоднократно доходившим и ныне доходящим ко мне
сильным жалобам Ионического сената на правительство острова
Занте о невыполнении им многих сенатских повелениев и
особливо о недаче по сие время аккуратного ращота в их денежных
расходах с самого освобождения острова от французов, чрез что
сенат не в состоянии иметь вкупе общую казну Республики и
располагать оную для общей пользы, аккуратную поверку
островским издержкам удобнее можно учинить в самых островах
людьми, преисполненными патриотизма и сведения во учинении
тех щотов, а потому и предписываю вашему высокоблагородию
в бытность вашу на острове Занте учредить для помянутых
щотов комиссию из людей, достоинствами и способностями к щотам
отличных, дабы оные, сочиня как приход, так и расход
островской с самого освобождения острова Занте россиянами от
французов, и всех тех, ежели окажутся похитителями казенных денег,
представить ко мне при рапорте вашем с нужным уличением их
в похищении.
С крайним удивлением получил я письмо вашего
превосходительства от 3/14 генваря, означающее претензию капитан-паши
в рассуждении салютов равным числом, требование его
противно общественным правилам всего света, чтобы он отвечал
меньшим числом военным нашим судам, нежели они салютуют,
чего ни одна нация и никто не делают, и я всем турецким
военным судам, каждому, кто салютует мне, отвечаю равным числом
выстрелов, ни же мыслил когда не соответствовать законному
положению, чрез таковое неудовольствие принял он на себя низ-
кость с обидою мне делать вздорные и неприличные поносные
нарекания и принял в покровительство свое человека вздорного
и несправедливого, каков есть Патрона-бей. Я хранил всегда
существующую дружбу между нациями, никогда не хотел
писать о чрезвычайных худых поступках Патрона-бея, буйстве и
подлостях; сколько много на него ко мне жалоб доходило
обывательских, даже терпения не доставало; в столь подлые дела
он вдавался, что сбунтовались служители флотские и не пошли
дальше на действие. По всей справедливости он этому причиною,
когда дела его на берегу чрезвычайно худы были, люди его били
обывателей до смерти, даже на самой площади; обыватели
доведены были до генерального даже возмущения, принуждены были
защищаться. Один отец взрослого и хорошего мальчика,
обливаясь слезами, привел ко мне на корабль и, упав к ногам,
неотступно просил защиты и покровительства, что жить сему
мальчику на берегу никак не можно от дерзостей и гонения Патрона-
бея, даже в жизни его [он] был отчаян от его угроз за то, что
ему в подлых намерениях его не повиновался, и чтобы я
в защиту его сохранил у себя на корабле. Не могучи я больше
перетерпеть подобных худостей, объяснился обо всем оном
Кадыр-бею и при нем на его корабле выговорил все это Пат-
рона-бею, с тем чтобы он унялся и чтобы тотчас с берегу
переехал на корабль. С того времени начал он делать возмущение
между людьми, чтобы не шли больше в поход, и сам многократно
отзывался, что он не пойдет, но я усовестил всех их, что
неприлично и худо ему будет за непослушность; тогда же хотел на
него писать, но все это примирено, и пошли все вместе в
Мессину. Когда я делал совет с Кадыр-беем, и согласно положили
мы иттить вместе в Палермо и в Неаполь, Патрона-бей и тут
заупрямился, и прислано мне сказать, что он и некоторые
капитаны не хотят иттить, чрез то и поход их отменяется.
Я в другой раз приехал на корабль к Кадыр-бею и требовал
позвать их в собрание, еще сделал им объяснение, что я
представлю на него именно и на капитанов Блистательной Порте
Оттоманской, тогда переменили они свой голос и начали
говорить, что они идут, но служители не слушают, а служители
начали сие по поощрению, от них слышанному. После, как
кажется, хотя и старались они служителей приводить в порядок,
но те не хотели уже слушать никого, едва мог я согласить, что
пошли они вместе с нами в Палерму, а там уже приняли
поводом тот случай, что подрались на берегу и будто бы под тем
неудовольствием и люди, объясняясь, как я к Порте
Блистательной о том представил, долговременною бытностию своею на
море, но и тут явно заметна была пронырливость Патрона-бея,
что он тут руководствовал, хотя видом показывал другое, но все
это по его замыслам и для того только, чтобы отделить Кадыр-
бея от начальства и изыскать командование ескадрою себе,
что я не хотел ни об чем неприятном писать и объясняться, а
писал всегда то, чтобы было приятно Блистательной Порте для
сохранения и утверждения дружбы, существующей более и
более. Трофей мой делил я с ними все пополам по той же