принятое Портою, конвоевать транспорты с французами
военными своими и союзников кораблями. Командор Шмит столь
мало просвещенным оказался во все время договоров, на
которых присутствовал, и столь попечительным и в пользу
французов, что может быть и аглинскими флагами провождать будет их
транспорты. На таковой случай необходимо нужно, кажется,
вам, милостивый государь мой, для исполнения данных пред сим
вам высочайших предписаний учреждаться с адмиралом
Нельсоном и действовать с ним заодно. При подписании в Эль-Арише
сей капитуляции верховный визирь не знал еще определения
Порты податься на капитуляцию только для обмана французов
и, дабы тем легче, естьли возможности окажутся, истребить их
до единого. Повеления сии отправлены были к визирю вместе
с секретарем посла английского, Мариес, который не прибыл
еще в лагерь верховного визиря, когда отправился к Порте
курьер с известием о заключении капитуляции. За получением
визирь предизберет, кажется мне, охотно поступать по
определению Порты, ибо предписано сие его воле. Затруднения в
исполнении обязательств, означенных в 5 статье, которые превышают
сумму 4 т[ысячи] мешков, побуждением ему послужат. Визирь
поневоле согласился на сие с уступчивости к комадору,
французы в Египте имеют 50 собственных своих судов, между коими
три линейные корабля, и требуют к оным от Порты 200 судов
сранспортных. На исправление сей потребы надобны другие
4 т[ысячи] мешков, а может быть и более. Но каковы бы ни
1 24 января 1<800 г. в Эль-Арише после переговоров между верховным
визирем, командовавшим турецкой армией в Египте, и французским
генералом Клебером была заключена конвенция, по которой французы должны
были очистить Египет и получили возможность на своих и турецких судах
вернуться во Францию. См. ЦГАВМФ, ф. 315 — Сборный, д. 7, лл. 463—
были расположения визиря за получением тех повелений, я ныне
же пишу к Франкинию внушить верховному визирю, чтобы про-
гнание турецкими военными судами транспортов французских не
простиралось далее острова Кандии, разве бы визирь согласен
был совсем заодно действовать с нами и с англичанами, тогда
предписываю и ему иметь полную доверенность к визирю и
учреждать все с ним заодно.
Письмо сие посылаю вдвойне и поручаю генеральному
консулу Бенаки отправить наивернейшим образом оба порознь к
вашему высокопревосходительству.
Имею честь быть с отличнейшим почтением, милостивый
государь мой, вашего высокопревосходительства покорнейший
слуга
Василий Томара
Милорд!
Я имел честь писать к вам в прошлую субботу с курьером,
отправленным от российской миссии к адмиралу Ушакову.
Ныне имею случай писать по сношению к вам от стороны
Порты с требованием вашей помощи к совершению пунктов
капитуляции, установленной между великим визирем и генералом
Клебером, для совершенного опорожнения Египта от
французских войск.
Чрез прежнюю вашу со мною переписку я довольно уверен,
сколь много вы купно со мною будете сожалеть, что условия,
столь нами неожиданные, уступлены французам, но важность
освобождения. Итак, я не сумневаюсь, что вы, милорд, конечно,
присовокупите к важным услугам, вами Порте оказанным,
старание доставить им ту помощь, кою они ныне требуют.
Я представляю сиру Сиднею Шмиту уведомить вас подробно
о всех обстоятельствах конвенции и переправы. Порта собирает
здесь сколько возможно судов для отправления в Египет. Но,
по сведению моему, сия помощь и французские корабли в Але-
ксандрии, как сказывают, три корабля линейных и пятьдесят
транспортов, ни под каким видом недостаточны для сей
потребности.
Намерение, оказанное французами в прежних переговорах
с сир Сидней Шмитом, явно доказывают нетерпеливое их
желание занять прежде большие1 венецианские острова и держать
Мальту; по поводу примеров измены, коими сей корпус войска
в Египте отлично ознаменовал, требуется неусыпное старание
к пресечению им средств воспользоваться каким-либо
отверстием, могущим встретиться им на пути, к нарушению
достоверности нашей полагаемой: и я остаюсь в полной надежде, что
ваше, милорд, об них сведение и предосторожность не токмо
воспрепятствует сему злу, но отлично будет вами наказано,
естли окажется с их стороны покушение.
Милостивый государь мой, Василий Степанович.
Сенат Ионических островов, в Корфу состоящий, с крайним
негодованием и прискорбностию узнал, что депутаты от оного
Сената, в Константинополе находящиеся, в противность данных
им от него предписаниев предприняли самовольно искать
перемены конституции правления, и великий вред и расстройку
обывателей всех островов наносят просьбами своими [и]
беспокойство Блистательной Порте Оттоманской. Во отвращение
такового дерзкого их предприятия и производства посылают от себя
просительные письма: одно — к вашему превосходительству,
второе— к каймакаму-паше, а третье — к их депутатам. Сенат
просил меня, чтобы я сии письма препроводил к вашему
превосходительству, которые при сем и препровождаю, объявя при том, что
обыватели острова Корфу начинали уже иметь смятение и бунт
против дворянства и против Сената, щитая и их в том
участниками, и до прибытия моего в Корфу не хотели вовсе Сенату
повиноваться никто. Я все это успокоил и всем нижнего класса
обывателям приказал иметь послушание к Сенату, равно и в
прочие острова писал, чтобы и они повиновалися его повелениям,
что теперь и исполняется беспрекословно. Ежели же депутаты,
в Константинополе находящиеся, вредными своими замыслами и
Происками что-либо переменят из плана о их правлении, тогда
народ всех островов никак удержать будет невозможно от
великого негодования и мщения над ними. И сие, предвижу я,
совершенно может последовать, и народ успокоить будет весьма
трудно. Прошу ваше превосходительство, призвав к себе
депутатов, и обо всем ином им означенное от меня объявить. Сенат,
узнав таковую их дерзость, тотчас хотел их переменить другими
депутатами, а их хотел призвать в Корфу к ответу и
исследованию по законам. Я удивляюсь, что депутаты, знав все таковые
обстоятельства и могущие быть беспокойства народные,
предпринимают своевольства, вредные самим им для себя, и тем
затрудняют и продолжают их решимость в делах, им поверенных.
В прочем с наивсегдашним моим почтением и преданностию имею
честь быть, милостивый государь мой, вашего
превосходительства покорнейший слуга
Федор Ушаков
На сих днях пришел сюда в Корфу аглинский маленький
катер, на котором получил я письма от лорда Кейта и письма
из Палермо от российского полномочного министра и кавалера
графа Мусина-Пушкина-Брюса и от Италийского. Лорд Кейт
пришел с одним 3-дечным кораблем; он остается командовать
в средиземном море, а об лорде Нельсоне сказывают, что поедет
в Англию. Лорд Кейт крайне сожалеет, что я с ескадрою отошел
от действиев на Мальту и во всех прочих местах, объясняет
помощь бесподобно необходимою и великую перемену, могущую
произойтить во всех действиях против неприятеля. Между
прочим, пишет: как ему известно, что важное обстоятельство уже
переменилось в общую пользу, и чрез то надеется, что будет
иметь удовольствие увидеть меня в общих с ним действиях и