Адмирал Ушаков. Том 3

таковых беспокойных и дерзких людей, которые скрытно ото

всех прочих жалобами вас беспокоят. Я и Сенат ни об ком об

них не знаем, кто они таковы, они так скрытны, что отыскать

их не могут. Прошу все таковые дошедшие к вам просьбы

доставить ко мне, я [пре]провожу их в Сенат на рассмотрение и

исследование, и уверяю вас, что, конечно, эти дерзкие люди за

вредные их предприятия и лживые объяснения будут наказаны.

Сенат даже и тому не уверяется, чтобы депутаты наносили таковую

просьбу, противную их учреждению и приказанию, с какими они

отправлены. Учреждение в островах сделано, а ежели в судебных

местах при установлении их случается поправка и оказавшиеся

недостойными переменены, что необходимо было надобно, и так

быть должно (как можно на стольких островах привесть все

в порядок в одну минуту) и теперь, где какие ослушности

делаются против Сената и чего где не выполняется, вторично

послал я флота господина капитан-лейтенанта и кавалера Тизен-

гаузена, ежели где окажется неустройство, пополнить

исправлением. О чем и государю императору о подлежностях из донесе-

ниев моих известно. Покорнейше прошу ваше превосходительство

старанием вашим, как и прежде была ваша ко мне

благосклонность, подкреплять то, что сделано: все, что вы соизволите

вверять другим поправлять, они, не вошед еще ни в какие

обстоятельства от несведениев о подробностях, могут сделать

погрешность непростительную. Повторяю просьбу мою: напрасным жа-

лобам из островов не верить, а всего лутче отсылать их ко мне.

Вы соизволите припомнить высочайшее повеление, что по сим

обстоятельствам все это на меня полагалось. Я и теперь

стараюсь по тому ж [повелению] окончанием привесть в лучший

порядок, а вашей помощию прошу в том подкрепить, где об чем

следует. Крайне удивляет меня из депутатов Ловердо, мною вам

рекомендованный, он человек сведущий и с достоинствами, но

нрав его, как я после узнал, весьма тяжелый: он прежде имел

определенное от меня место, но при общей балактирации от оного

отделен, почему в отомщение противу того предпринял он

с другими товарищами вредить обществу переменою

конституции. В рассуждении перемены конституции настою я более в том

только, что не должно отменять второго класса, к которому

народ имеет всякую полную доверенность, а нужно еще более его

восстановить: неприятно мне кажется то, что положили они из

второго класса избранных делать дворянами, чрез то второй

класс придет в упадок, и простой народ и им после верить не

будет. Но когда же сделано, то лучше оставить так, нежели

переменить. В прочем в надежде благорасположения вашего ко мне

с истинным моим почтением и совершенною преданностию имею

честь быть, милостивый государь мой, вашего

превосходительства покорнейший слуга

Федор Ушаков

[P. S.] В прочем поправку правления Сенат и общество всех островов,

буде что в годичное время усмотрите, при первом случае и другой

балактирации сами могут поправить, ежели не весьма важный пункт, то есть

согласно и всему народу в пользу, так и в конституции положено 1.

Адмирал Ушаков

За всеми прежними повелениями моими еще вам повторяю,

как наивозможно скорее исправить фрегаты, вам вверенные, и

забрав из Неаполя всех служителей наших и сухопутных войск

батальоны князя Волконского, не оставляя там никого и ничего

нашего, то есть и от батальонов, что там осталось, все забрать,

также забрать и из Рима больных наших, не оставляя никого,

и быть ко мне в соединение в Корфу, необходимо надобно, чтобы

вы с ескадрою к первому или в первых числах апреля были

здесь, так и располагайтесь, чтобы вы приходом вашим не

опоздали.

При сем препровождаю ордер мой господину вице-адмиралу

и кавалеру Пустошкину1 о важном деле, по секрету писанный.

Ежели он, господин вице-адмирал, из Ливорны в Неаполь еще не

прибыл, до тех пор сей ордер удержите у себя, а об нем, ежели

успеете, что он еще в Ливорне, пошлите от себя рапорт, объясня,

что вы ордер, по секрету к нему писанный, имеете у себя до его

прибытия в Неаполь, чтобы вручить ему самолично, но буде

уже он из Неаполя отправился в Мессину, то как можно

старайтесь скорее к нему переслать его в Мессину, и нужно доставить

его с нарочным верно, [чтобы] оный ни под каким видом не был

утрачен и доставлен бы был к нему верно, но ежели он из

Мессины уже ушел в Корфу, то нельзя инако доставить его к нему,

как только что чрез вас возвратить оный ордер ко мне

вернейшею же оказиею, но я надеюсь совершенно теперь застать его

или в Неаполе или в Мессине, исполните, как что удобнее.

При сем же посылаю к вам ордер мой, следующий в Анкону

флота капитану графу Войновичу о нужном же деле к

исполнению 2, отправьте оный от себя также непременно с нарочным.

Ежели бы его также не случилось, то отдать к исполнению кто

из наших штаб- или обер-офицеров старшим там состоит, курьеру

вашему дождаться там в ответ на оный ордер рапорты и

доставить их к вам; а вы испросите нарочитого же курьера или

отправьте своего со оными делами и с вашими уведомлениями

о всех нужных подробностях ко мне чрез Отранто. Требую,

чтобы вы как наивозможно чаще присылали ко мне свои

рапорты и уведомления обо всех подлежностях, равно требуйте

всегда писем ко мне от агента Манзо, он часто получает

известия из Ливорны, из Флоренции, чтобы все их как можно чаще

доставлять ко мне. Я весьма недоволен вами, что по сие время

со отправления моего из Неаполя ни одного рапорта от вас не

получил и не получаю, предписываю употребить вашу

прилежность присылать рапорты ваши ко мне чаще, еженедельно

справляясь и узнавая обо всех новостях, известиях, подлежащих к

сведению моему, и их ко мне доставлять.

.

В резолюцию на полученный мною от вас рапорт послал я

ордер мой к вам от 22 ноября, под № 12511 писанный, со всеми

обо всех надобностях подробными объяснениями и повелениями

моими, что и как исполнять следует, но, к крайнему сожалению

моему, после возвращения ко мне из Анконы флота лейтенанта

Балабина во все прошедшее время и поныне никакого

уведомления от вас ни об чем не получал и не имею, сумневаюсь я,

дошло ли означенное мое повеление к вам, потому препровождаю

при сем со оного и с приложениев при оном точную копию и

требую, чтобы вы как наискорее дали мне знать, получили ли вы

тот ордер и что как по тому исполнено, где находятся ныне

фрегаты, в Триесте или в Анконе, и поправлены ли в худостях

сколько возможно; я желал, чтобы вы поправили их в Анконе

припасами, в магазинах при Анконе состоящими. Надеюсь я,

после объяснения моего австрийскому господину лейтенанту2

Фрелиху не осмелится он вам препятствовать исправлять

фрегаты и должен вас снабдить всеми потребностями, к тому

надобными. Не знаю также по сему делу и обстоятельствам об

Анконе, дошли ли всеподданнейшие рапорты мои государю

императору и письма мои с подробными обо всем объяснениями и

приложениями в Вену к полномочному российскому министру графу

Разумовскому, опасаюсь я, ежели хитростями какими с той или

с другой стороны нам неприятствующих все сии депеши мои

ежели пропадут и не дойдут, куда что следует, то и исполнение

по оному останется все без действия. Я прежде писал к вам,

чтобы и вы с своей стороны обо всех худых и неприязненных

поступках господина генерал-лейтенанта Фрелиха отнеслись

в Вену к графу Разумовскому (или ныне на место его в Вену3