Мюнхенский процесс способствовал росту популярности НСДАП. На выборах в баварский ландтаг нацисты получили каждый шестой мандат. А в германский рейхстаг на декабрьских выборах 1924 года прошло 40 депутатов от НСДАП. «Пивной путч» стал также важной частью «гражданской религии» нацистов. Это событие стало первым «героическим деянием» нацистов. 16 погибших на Одеонплац превратились в первых национал-социалистических мучеников. И наконец, в Ландсбергской тюрьме Гитлер создал священное писание национал-социализма, а на стену своей камеры повесил лавровый венок — символ грядущей победы.
Новое евангелие – «Моя борьба»
Нацизм в Германии развивался на благодатной почве. Десятки миллионов немцев, задыхавшихся под гнетом репараций, и особенно миллионы тех, кто эмигрировал из Польши, Мемеля и Судет, жаждали реванша. Им недоставало вождя, который бы просто и понятно мог объяснить миллионам немцев, кто главный враг и как его можно победить, если сплотиться в единую германскую национальную общность. Нужен был человек, способный воодушевить немецкий народ на борьбу за восстановление империи. И Адольф Гитлер стал таким человеком. Это была гениальная личность, обладавшая незаурядными ораторскими и организаторскими способностями, пусть и вошедшими в историю с огромным знаком минус. Гитлер был политиком масштаба Бисмарка. И получилось так, что он разрушил то, что собрал «железный канцлер». Только столь сильная личность могла выступить как могильщиком Веймарской республики — первой республики в германской истории, так и могильщиком Германской империи. Перед гибелью Гитлеру удалось поднять Рейх на небывалую в истории высоту, по крайней мере в плане территориальных захватов. И тем страшнее для народа было последовавшее затем стремительное падение.
Краеугольным камнем национал-социалистической идеологии стала книга «Моя борьба». Приступая к написанию своего главного труда, Гитлер, ничтоже сумняшеся, заявил: «Я научился большему, чем десятки тысяч наших интеллектуалов». Свою главную книгу Гитлер начал с призыва к аншлюсу Австрии: «Объединение двух немецких государств... кажется той заветной целью, которой нужно добиваться всеми средствами. Немецкая Австрия во что бы то ни стало должна вернуться в лоно великой германской метрополии, и притом вовсе не по соображениям хозяйственным. Нет, нет. Даже если бы это объединение с точки зрения хозяйственной было безразличным, более того, даже вредным, тем не менее объединение необходимо. Одна кровь — одно государство. До тех пор пока немецкий народ не объединит всех своих сынов в рамках одного государства, он не имеет права стремиться к колониальным расширениям. Лишь после того как немецкое государство включит в рамки своих границ последнего немца, лишь после того как окажется, что такая Германия не в состоянии прокормить в достаточной мере все свое население, — возникающая нужда дает народу моральное право на приобретение чужих земель. Тогда меч начинает играть роль плуга, тогда кровавые слезы войны орошают землю, которая должна обеспечить хлеб насущный будущим поколениям».
Аншлюс должен был быть только первым шагом. Захват «жизненного пространства» стал краеугольным камнем программы национал-социалистов. Гитлер призывал искать «чужие земли» для Рейха прежде всего на Востоке — в Польше, в Советском Союзе. Именно земли этих государств должен был в первую очередь вспахать плуг войны и оросить ее кровавые слезы. В книге «Моя борьба» Гитлер писал: «Мы, национал-социалисты, сознательно подводим черту под внешнеполитическим направлением нашей довоенной политики. Мы начинаем с того, на чем остановились шесть столетий тому назад. Мы прекращаем вечное германское устремление на юг и запад Европы и обращаем взор на страну на Востоке. Мы расстаемся наконец с колониальной и торговой политикой довоенного времени и переходим к территориальной политике будущего. Когда мы сегодня говорим в Европе о новых землях, мы можем в первую очередь думать только о России и подчиненных ей пограничных государствах...»
А дальше Гитлер обвинил в агрессии сами потенциальные жертвы германского экспансионизма: «В русском большевизме мы должны видеть предпринятую в двадцатом столетии попытку евреев завоевать мировое господство...