– Vade retro, Lazarus! – раздается из ниоткуда.
Человек в ответ только заливается смехом. Радостным, искренним, словно ничего более смешного в жизни не слышал.
– Однажды Ты уже мне говорил: «Лазар! поди вон!» Тогда воспротивиться я не мог, Ты был куда сильнее. Что ж… теперь моя очередь. Благодарю за то, что оградил меня от смерти, Господи; обещаю, что сделаю для Тебя то же самое. – Человек вновь хохочет, но глаза его не становятся теплее. – Я не Сын Божий, я всего только брат двух святых, Мириам и Марты. Но сил и знаний моих достанет, чтобы сделать то, что должно.
Лазар – или Лазарус – делает еще шаг вперед, с головы до пят залитый нестерпимо-белым светом.
– Ave Domini, immortalis te salutat!
После долгих споров и увещеваний многие наконец порешили вернуться. Ангус порывался было остаться, но в конце концов согласился: наверх ведь не просто так – пробиваться придется, а из бойцов он самый лучший, без него просто не дойдут. Не упоминая уж о впечатанном в ладонь капитана Ключе, без которого выбраться, может, и удастся, но это наверняка будет труднее.
С ними ушли также Малыш Йэн – силенки-то у гэла еще оставались, однако брел он на ощупь, заплывшие глаза не отличали свет от темноты, – и Тромм, у которого худо-бедно работала только левая рука. Остались Робин и Алан, остался последний из телохранителей Изельде – Большой Хорст. И – Марион, которая напрочь отказалась выходить из схватки, пока была еще в состоянии спускать тетиву. Кроме того, заявила девушка, она всю эту «операцию» изначально затеяла, и да отринет святая богородица всех тех, кто полагает, будто заканчивать следует кому-то другому.
Когда отступила предельная усталость и исчезла ответственность за раненых, которых надо прикрывать от опасности, – продвигаться стало значительно проще. Да и противников – Козлов, летучих мышей с замашками бешеных драконов и прочих тварей, порожденных похмельной фантазией творца этих подземелий (в то, что творцом этим не мог быть никто иной, кроме Создателя, людям решительно не верилось) – попадалось, как ни странно, значительно меньше, чем раньше. Алан подумал в какой-то миг, что Адрея, говоря: «победить все равно дано лишь одному, чем больше у него спутников – тем больше врагов им будет противостоять», имела в виду как раз то, что сказала. Однако вскоре вспомнил, что ведьмы, колдуны и прочие малефики всегда держат второй, третий и двадцатый смысл своих фраз глубоко за пазухой, ибо полагают Слово намного сильней оружия, а посему не размениваются на мелочи вроде камня или кинжала…
А подземные проходы, где уже исчезли сырость и затхлость, становились все шире и выше, и не уступали, пожалуй, коридорам и палатам лучших дворцов Европы. Ну разве только драгоценных украшений на стенах не имелось; но впрочем, если считать драгоценной отделку из всех пород мрамора, с вкраплениями яшмы, агата и иных камней, кое-какие из них люди вообще видели впервые в жизни – эти подземелья с чистой совестью можно было назвать достойными чертогами для властителя Нижнего Мира. Даже если отнести этот титул к самому Князю Тьмы.
И когда в широком боковом ответвлении блеснули доспехи и короткие копья стражников, это было воспринято как должное. Стражники – здоровенные детины, самое малое четырех с половиной локтей росту, с головы до пят закованы в броню, отделанную красной эмалью, – также не атаковали незваных пришельцев. Ограничились тем, что мирно окружили их, и один, с самым развесистым плюмажем на шлеме, что-то прорычал с вопросительно-угрожающей интонацией.
– Не понимаю, – сказал Лох-Лей на языке Альмейна, хотя имелось в виду, был уверен, нечто вроде: «какого черта вам тут надо и кто вы такие?» – что же еще обычно-то охранники говорят?
Последовал еще один вопрос. Робин снова покачал головой и повторил «не понимаю» на гэльском. Алан попробовал диалект франков, вспомнил также речь Швица и италийский. Предводитель стражников неразборчиво хрюкнул и наконец выдал более-менее понятную фразу на архаичной латыни.
– Ищете вы чего?
– Разгадки, – честно ответил бывший атаман разбойников.
Подлинной речи Средиземноморской Империи Робин, разумеется, никогда в жизни не изучал, но Latina vulgata – дело иное, этот язык много кто знал. Понять его охранники поймут, ну а ораторствовать о высоком он и без того особенно не собирался.
– Ищете вы у Бессмертного Лазаруса чего?
Почему Лазаруса назвали «бессмертным», Робин не очень-то понял. Он вообще поначалу не сообразил, кто такой этот Лазарус. Но потом вспомнил – и еле сумел сдержаться.
– Проведите нас к нему, – попросил он. – Есть поручение СВЕРХУ. – Лох-Лей специально выделил последнее слово, чтобы не подумали, будто их прислали какие-то Козлы.
Стражники переглянулись.
– Следуйте за, – прогудел наконец один из них.
С некоторым сомнением поглядывая на вожака, люди все же подчинились. Пока шли, Робин вкратце поведал (на гэльском, разумеется, дабы охранники не поняли разговора) то, что запомнил из истории Огдена, вкратце коснулся некоторых намеков Адреи, особенно – увиденного в ведьмином котле.
– Так это он всему виной? – поднял бровь Алан. – Может, совпадение… мало ли кого как зовут…
– Нутром чую, он это, – отрезал Лох-Лей. – Конечно, может, и не он один, я в этой колдовской хренотени не великий знаток. Но возвел собор в этом проклятом месте – он. И если сидит там, ВНИЗУ, – значит, для этого ему и нужен был… о, дьявол!
– Что?… – Марион, которую никакие ужасы подземелья до сих пор не смущали, внезапно побледнела. – Альб…
– Без имен! – рявкнул менестрель – ведь и ежу понятно, имена на любом языке звучат почти одинаково… – Думаешь, Львенка он взял? Клянусь святым Рагнвальдом, а ведь ты права…
– Приманка для Льва – и жертва… – у Робина выступил холодный пот. – Святой Дунстан, да во что же мы тут вляпались?! Алан, эта легенда о рыцаре с запада, умершем от львиного яда, – она может оказаться не полной чушью?
При словах «рыцарь с запада» атаман слегка коснулся меча, чтобы не было никаких сомнений, кто имеется в виду. Имя Тристрама также было незачем упоминать, почему – он не знал, однако инстинктивно чувствовал, что поступил правильно.
– Я не верю, – буркнул Хорст. – Легенды и сказки – это забавы для детей.
– Дети вырастают, – глядя в никуда, ответил Алан. – А легенды – остаются…
До полуночи оставались считанные минуты, когда валун около дома умирающей Марги откатился в сторону, освобождая дорогу остаткам отряда, что ушел ВНИЗ неделю назад. Подобно мореходам, которые впервые ступили на твердую почву родины после многолетнего плаванья, некоторые из спасенных рухнули на колени и поцеловали землю.
– Ангус? – раздался возглас Адреи, которая кого-то высматривала среди вылезших. – А где…