– Четверо – там, ВНИЗУ. Хорст, Алан-менестрель, Марион и Робин Лох-Лей. Ну а остальные…
– Идиоты, – прошептала ведьма, обреченно опуская руки. – Говорила, повторила дважды… Им же теперь конец!..
Капитан гвардейцев склонился к уху Адреи и прошептал несколько слов.
– Не в том дело, да и кому оно теперь поможет… – Ведьма еще раз вздохнула. – Ладно, они сами выбрали свой удел. Забирай своих и вон из Тристрама! Тут сейчас будет такое твориться – врагу не пожелаешь… В дороге отдохнете. Здесь остаюсь одна я. Ну и Марга – ей уже все равно, она хочет умереть там, где родилась. Пепин, Огден, Грызь и все, кто надеялся на лучшее, ушли еще вечером.
– Да что стряслось-то, прах его побери?
– Слышал такое название – Грауторм?
– Ну.
– За дело взялись они.
– Яс-нень-ко, – процедил Ангус. – Понятно теперь… А как Ивинге и та девка? Не выползли наружу-то?
Адрея только рукой махнула: где уж там, мол…
…Уходи, Ангус, суровый командир львиной стражи, чьи рассказы станут основным свидетельством для историков, которых будет интересовать стертый с лица земли городок Тристрам, а вернее, некоторые подробности вокруг этого события… и хотя рассказывать ты будешь с величайшей неохотой, только после третьей кружки меда – но не сможешь ты, увы, и промолчать, держа в себе знание и боль, а потому через несколько лет станешь горьким пьяницей… Уходи, Ангус, ты сделал все, к чему обязывали обеты, все, что можно было сделать, – так позволь же теперь другим сделать то, чего делать нельзя…
«Два сигнала, Варгон. – Т'ранг имел право звать учителя просто по имени и не стеснялся этим правом пользоваться, особенно в присутствии младших. – Оба множественные и переплетенные: один простой из четырех составляющих, другой композитный парный.»
«Первый – в Mundus Infernus, второй – в Gehennah. – Варгон не то чтобы вовсе не задавал вопросов ученикам, но как раз сейчас он утверждал, а не спрашивал. – И во втором следе четкие отпечатки силы.»
«В первом тоже есть сила, – вставила Киана. – Но это не человеческая сила, учитель. Она… древнее.»
«Старый Мир?»
«Я бы сказала, да. Та его часть, что помогала… одолеть.»
«Образ?»
«Меч. Надпись на клинке, значащая, но я не разобрала.»
– Ладно. – подвел черту под этой частью разговора Адепт. – Эмфей, ты?…
«Gehennah имеет всего один выход сюда, через тот мраморный склеп; гробница создана Малым Народцем для кого-то из своих, по всем правилам, пробитый выход изначальной защиты не разрушил, поэтому детальное изучение невозможно. След очень слабый, очевидно, инициация не была проведена…»
«Не употребляй слова „инициация“, Посвящение – вот верный термин.»
«Хорошо, учитель. Раз уж прямо вдоль следа проскользнуть не удалось, пришлось локализовать разведку по боковым выбросам. Они определили цель, или уверены, что определили. Мое мнение – не трогать.»
– Особые свойства ситуации? – задал вопрос Варгон.
«Источник силы в Gehennah, носитель силы – в Mundus Infernus. – Т'ранг говорил уверенно, но явно был чем-то озадачен. – Носитель, однако, своей собственной силы не использует и действует, контролируя источник из параллельного пространства. Очень уязвимое место – легко отрезать. Рядом с источником силы имеются живые существа, но разумных не заметил. Кроме пришельцев. Варгон, я знаю, этого попросту не может быть, но… мне знаком рисунок источника.»
«А мне – отпечаток носителя, – сказала Киана. – Это Лазарус.»
– Это очевидно, – бросил Адепт. – Что за источник?
«…узкий сосуд из изящно перевитых язычков серебристого огня, что поддерживали рубин величиной с кулак. Мертвой хваткой вцепились они в самоцвет, мерцающий холодной ненавистью…» [Р.Желязны «Джек-из-Тени»]
– Адов Пламень. Ты прав, такого не может быть… – Варгон молча покачал головой, прикрыв глаза. – Нет, нельзя силой разрывать их связь, слишком опасно.
«Это их жизни.»
– Слишком опасно для нас, Т'ранг, – уточнил Адепт. – Одно дело, предотвратить возникновение Прорыва, даже с такой плотностью выходов, другое – в открытую противостоять этому Прорыву. Не люблю доводить дело до вынужденного героизма, особенно если его придется проявлять мне. Лучше малая кровь сейчас, чем большая потом.
– Особенно когда эта «малая кровь» принадлежит не тебе, – скептически заметила возникшая позади Адрея. – Да-да, знаю, свою ты бы тоже отдал, если бы пришлось, вот только почему-то «приходится» обычно другим.
– Я не отвечаю за чужую глупость, – фыркнул Варгон.
– Вот за что я вас, чародеев, особенно терпеть не могу, так это за то, что вы всегда правы.
…Вот и Лазарус такой был, всегда прав и всегда лучше знает, и ведь действительно лучше, мудрый, ученый и опытный, и понимает, чего и почему хочет достичь, – ну и куда это его завело? И добро б одного его, а то скольких за собой утянул в Бездну?…
– Нам придется спуститься еще ниже, – едва слышно, словно убеждая саму себя, прошептала Ривке. – Вильфрид… пообещай, пожалуйста, что ничего и никого не тронешь, если не позволю. И ради всего святого – ни звука, даже не дыши, пока не скажу!
Рыцарь хмыкнул.
– Тебе моего слова, надеюсь, достаточно?
– Вполне, – с явным облегчением улыбнулась девушка. – Пойми, мы же сейчас там будем, как лазутчики во вражеской цитадели… одно неверное движение, один подозрительный звук – и поднимется тревога, а нам придется пробиваться сквозь целое войско. Я не сомневаюсь, что ты стоишь полусотни любых воителей…
Сакс рассмеялся.
– Ребекка, давай-ка договоримся: ты меня не учишь военному ремеслу, а я тебя – твоему… делу. Просто скажи, как нужно работать: что такое приказ, я отлично понимаю. Тебе я доверяю больше любого командира, кроме разве что Леорикса и отца.
Девушка отвернулась – стараясь скрыть не смущение, а радостный блеск в глазах.
…Они не могли сравнить этот спуск ни с чем, что знала до этого. Земля под ногами выделывала немыслимые кульбиты, не столько стремясь стряхнуть в пропасть незваных гостей, сколько свести их с ума неожиданными поворотами. Только что они стояли на белой скале, а в следующий миг эта скала обращалась в жирный сталактит, что безразлично нависал над их головами. Воздух был то тускло-кислым, то резким и соленым, то призрачно-ледяным и приторно-сладким, то вязким как смола и горьким как миндаль… а в оттенках окружающей темноты, что перемежалась сполохами, кострами, вихрями, полосами, пятнами и кляксами всех возможных и невозможных цветов, вскоре запутался бы самый выдающийся (или самый безумный) из живописцев. По временам напоминало о себе голубым сиянием снаряжение Dwaergar, и рыцарь всякий раз готовился к схватке – но драться было не с кем, а искать источник опасности Ребекка не позволяла; да Вильфрид, в общем-то, и не возражал – сам прекрасно понимал, что искать неприятностей на свою задницу лучше в хорошо известных местах.
Два огромных нетопыря, чья природная серо-черная окраска почти скрывалась под узорами красно-белой татуировки, вынырнули из разлома в скале и склонились пред ними.
«Прошу садиться,» – пришло сообщение непонятно откуда.
Летучие мыши были оснащены удобными, глубокими седлами, не хуже рыцарских турнирных. Переглянувшись, люди кивнули. Подсадив Ривке, Ивинге влез на своего… летуна, что ли – и нетопыри взмыли в воздух, лавируя между вихляющими потоками черноты и цветов, выбирая правильную дорогу им одним ведомым способом. Им, да еще тому, чьим приказам подчинялись – уж больно все это походило на традиционную сцену из легенды или даже сказки; а в таких вот местах отчаянно хочется верить в сказки, ведь у них всегда счастливый конец…
Летучие мыши описали быструю восходящую спираль вокруг кровавого озера, проскочили между лезвиями розовых ножниц, сложив крылья, нырнули в пасть исполинской коралловой змеи, которая оказалась очередным иллюзорным порождением сумасшествия Gehennah, и наконец – застыли у перевернутой семигранной пирамиды из призрачно-лилового кристалла вроде очень светлого аметиста. Мерно покачиваясь на острие, сооружение, однако, почему-то не казалось способным перевернуться в любой момент.