— Вот! — наконец, демонёнок извлёк то, что надо.
— Спасибо! — обрадовалась Ленка, зашелестев обложкой. — Какая умная у тебя крыска. В ягодах разбирается. А я ведь треугольной клубники ещё и не видела ни разу.
— Какие твои годы, — тут же добавил Оспа с важным видом. — Я ведь и в математике силён. И поэзию люблю. Вот недавно замечательное стихотворение прожев… хм… прочитал. Как там? А, ну да.
Над Стиксом стелется туман,
И разъедает души ядом
Аида сумрачный дурман,
И берег смерти где-то рядом.
Во мглу веков, во мрак времён
уносит Стикс людей незримо…
Плывёт слепой старик Харон,
И нить судьбы неумолима.
— Чувствуете? — прервался Оспа. — Вкус-с-сно ведь, как сыр!
— Эй, это же мое стихотворение! — возмутился Даймон. — Когда ты его проже…прочитать успел?
Но Оспа лишь прокашлялся театрально и затянул припев, как песню:
Ещё одна душа? Послушай,
Через плечо не оглянись:
Хватает в Стиксе утонувших
На всём пути не усомнись!
Когда поднимет грех волну,
Река запахнет мёртвой кровью:
Тяжёлый дух пойдёт ко дну,
А чистый взмоет над водою!
Электронная мелодия зазвучала из Ленкиного кармана. Она быстро извлекла мобильник и ответила:
— Да, мама… Ну ещё пять минуточек… Мне тут песню вообще-то поют!.. Конечно перспективный, в клубнике разбирается…. — взгляд её заметно потускнел. — Ну, хорошо. Сейчас буду.
— Что-то случилось? — спросил Даймон, предчувствуя неприятность.
— Домой надо идти. Мне ещё уроки делать, — вздохнула девочка. — Мама напомнила, что рано ещё серенады слушать. А стих хороший… Или это песня?
— Напишем музыку, будет песня, — гордо заявил Оспа. — Хочешь второй куплет? Память у меня хорошая, а бумага была вкусная. Хоть и не сыр.
— Хочу, конечно, — ответила девочка, ощущая сразу две радости: от сладости во роту и от услаждения слуха.
И всем сполна, за веком век
Харон веслом печаль отмерит,
И миллионы человек
Перевезёт на чёрный берег…
Врата Аида кроет мгла…
А там во мраке, так нелепо
Открыв незрячие глаза,
Харон плывёт с другого света!
Оспа посмотрел на притихшего демонёнка, который боролся с двумя ощущениями: придушить наглую крыску за плагиат и похвалить за то, что решилась рассказать то, что он сам не смог.
Даймон, наконец, кивнул и они вместе снова затянули припев:
Ещё одна душа? Послушай,
Через плечо не обернись:
Хватает в Стиксе утонувших
На всём пути не усомнись!
Когда поднимет грех волну,
Река запахнет мёртвой кровью:
Тяжёлый дух пойдёт ко дну,
А чистый взмоет над водою!
Ленка взяла в рот рожок и зааплодировала. На миг даже забыла про мороженное. А когда сказала «браво», рожок выпал. Но грусти от этого девочка не испытывала.
Она пристально посмотрела на Адова младшего и спросила тихо:
— Это вправду ты написал?
— Да, я… — ответил Даймон и хотел добавить «для тебя», но рот отказался произносить эти слова. Лишь выдавил. — А давай я тебе помогу с уроками? И Оспа поможет. Ты же видела, какой он умный… если дело не касается геометрии.
— И не какой-нибудь там искусственный интеллект, а самый что ни есть настоящий! — напомнил крысёныш.
— Мы с Оспой и мороженым вмиг твои уроки сделаем. Вон, считай и парта имеется, — демонёнок кивнул на стол, за которым обычно играли в домино взрослые.
Сейчас стол был пуст из-за хмурой погоды. Но то ли Ленка была настолько поражена силой искусства, то ли уровень шоколада с клубникой в крови повысился, но она даже не спорила.
Только спросила:
— Прямо здесь уроки делать будем?
— Ну а чего? Дождя нет, — заметил демонёнок. — Но, если надо, я попрошу сестру призвать.
— Хорошо, — улыбнулась Ленка. — Только надо за учебниками сбегать. И у мамы отпроситься… Я сейчас!
— А дождь-то вызывать?
— А дождь отменяй! — снова улыбнулась девочка.
Она вдруг коснулась руки Даймона. Будто бы невзначай, но юного демона будто электричеством прошибло. Да так сильно, что он окаменел. Внутри что-то запульсировало, разливаясь теплом.