Мара кивнула. Такой подход ей нравился. Она ведь чётки видела, что совсем рядом в картонные коробки были упакованы миниатюрные тела.
Они выглядели совсем свежими и не походили ни на мертвецов, ни на мумии. Их кожа совсем не посинела, не ссохлась, обтягивая кости. Не проявлялись даже трупные пятна. Никакого признака разложения. Напротив, они были красочными и весёлыми как на вид.
— Замороженные, что ли? — тихо произнесла Мара. — Эй, вы меня слышите? Человеки! А ну подчиняться мне, кому говорю⁈
Пока Блоди издевалась над очередным платьем, желая, чтобы оно потолстело, пока она худеет от переноса покупок, девочка незаметно прошмыгнула к витрине.
С открытым от удивления ртом маленькое проклятье рассматривала необычных человечков, прислушиваясь к сердцебиению безмолвных существ.
Может, они и отвечали. Но в магазине было слишком шумно, чтобы Мара могла что-нибудь услышать.
— Ты хочешь куклу, девочка? — ласково поинтересовалась продавщица из отдела игрушек.
Она сама походила на куклу, которой выдали к фирменной одежде магазина ещё и очки.
— Хочу. Но мне нужны живые. Мёртвых пусть Пукс грызёт. Почему они не двигаются? — строго спросила Мара.
— Есть такие, которые и двигаются, и разговаривают, — улыбнулась продавщица. — Показать?
Какие только запросы не задавали дети на её веку.
— А эти что, обленились? Уже не могут и ногой пошевелить? — девочка указала на резиновых пупсов. — Чего им жалко, что ли?
— Этим и не надо двигаться. Их самих надо двигать, — добавила продавщица, привыкшая к детской неожиданности.
Но Мара не понимала. Вздохнув, продавщица добавила вполголоса:
— Они как взрослые дети, что сами не могут поступить в институт, найти работу и жениться. Прямо как мой сын, который будет жить со мной, вероятно, до самой пенсии. Я пытаюсь его двигать, но сам она давно не хочет. Так же и с куклами.
— Понятно, — вздохнула девочка. — Дохлые, значит. Перебили всех украдкой и скрываете. Но это ведь даже лучше, правда?
— Почему?
— В них можно вселить духов, — заливисто рассмеялась Мара не своим голосом. — Много разных духов! Они-то как раз любят шевелиться, когда им дают такую возможность.
Продавщица удивленно хлопнула ресницами и открыла рот. Только больше не знала, что ответить. Этого в методичке не было. А на примере собственного отпрыска привести аналогию не получалось. Девочка сломала все шаблоны и инструкции работодателей.
Мара неожиданно встала на четвереньки и принялась прямо ногтем чертить что-то на кафельном полу. На плитке оставались чёрные следы, будто закопченные.
— Эй, зачем на грязном полу разлеглась? Вставай! — забеспокоилась продавщица, выискивая взглядом мать ребёнка.
Мара не ответила на привычном языке. Зато произнесла несколько слов на древнем мёртвом наречии утробным голосом, закончив вполне понятным словом:
— Вставайте!
Продавщица замерла, не понимая, что за припадок случился с ребёнком. Она уже хотела звонить в «скорую», но тут внутри витрины послышалось шуршание. Маленькие резиновые ручки принялись раздирать картонную упаковку изнутри. И силы им отныне было не занимать.
С тем продавщица заученно улыбнулась, посчитала себе пульс на руке, и кивнув со словами «всё в порядке», упала в обморок.
Пупсы выбирались из витрины, спрыгивали на пол. Один сиганул прямо на продавщицу. Отчего та пришла в себя и завизжала, а потом запричитала. Но не привычное уху Мары «спасите-помогите», а:
— Куда они разбегаются? Их же по кассе не пробили!
Ответственный человек перед смертью прежде всего думает о работе. А смерть уже где-то близко, судя по пульсу. Теперь «скорую» впору вызывать продавщице.
Она сползла под стол, пытаясь рукой нашарить тревожную кнопку, пока неоплаченный товар разбегался по торговому центру, растворяясь также явно, как её квартальная премия.
— Теперь живые! — радостно произнесла Мара, наблюдая за этой бегающей оравой.
Люди, что проходили рядом, реагировали с большим интересом. Как за рекламной акцией.
Подвижное промо всегда в цене.
— Мама! Мамочка! — закричала проходившая рядом девочка. — Я хочу такую же куколку! Купи! Купи немедленно!