— Не работает! — снова выкрикнула дама в бигуди, держа в руках оборванный антенный кабель. — Так и знала! — тут старушка принюхалась и осмотрелась. — Среди нас завелась мышь!
Она окинула взглядом пациентов, пытаясь выяснить, кто из них оказался мышью и тут же потребовала:
— Покажите мне свои хвосты!
— Не надо хвостов! Заработал телевизор! — радостно воскликнул старичок с кактусом. — Да ещё и в три-дэ!
— Как это заработал? — не поняла старушка, что только пыталась его починить.
Все пациенты разом уставились на трёхмерное изображение Побрея Врунова.
Конечно, никакого изображения не было. Ведущий просто явился в коридор больницы самолично, характерно размахивая руками, будто бы под музыку, которую слышал только он.
— Сенсация стынет! Жуть пропадет! Рейтинги падают! — заявил он с выражением. — А как мне без золотого парашюта особняк с полем для гольфа строить?
— О, со звуком идёт. Только тему передачи пропустили, — посетовала старушка в бигуди и с новой силой стукнула несчастный телевизор.
В связи с резким увеличением количества сумасшедших, смирительные рубашки стали на Садовой дефицитным товаром. Потому рубашку сняли с Побрея сразу же по поступлении в медучреждение. Больше ничто не стесняло движений ведущего. Но санитары поторопились забрать казённое имущество, едва снотворное подействовало. И вести передачу оказалось нечем.
Снотворного на всех душевнобольных пациентов тоже не хватало. Потому в ход шли старые запасы препаратов с истекшим сроком годности. Они всё ещё были эффективны, но действовали кратковременно. И получив укол, Врунов быстро пришёл в себя. Правда, не полностью.
Но сработали профессиональные рефлексы. Он тут же взялся за работу, схватив вместо микрофона пустую склянку. А за Побреем следовал верный молчаливый оператор, переживая тот же самый опыт. Только вместо камеры он подхватил уже подушку, которая подходила по весу в качестве привычной аппаратуры. Сработала мышечная память.
Пожилая, но ответственная уборщица по такому случаю занялась инвентаризацией имущества психбольницы. И тщательно выздоравливающие пациенты остались без должного присмотра. Психов техничка каждый день видела, а вот с камерами не особо общаться доводилось. «Почему бы и не поделать селфи?», как говорил внук.
Оператора же подушка нисколько не смущала. Технологии не обходили Первый Подпольный канал стороной. Он видел немало умных вещей. И ещё больше фокусов. А более опытные коллеги даже говорили, что совсем не так давно в башне воду на удачу заряжали.
Так чему ещё удивляться? Если ведущий говорил, значит надо снимать. Так гласил контракт.
За этими размышлениями оба и продолжили вести «трансляцию».
— А с вами снова я, Побрей Врунов и ваша любимая программа «Скандальная Жиза», — вещал в склянку ведущий. — Мы ведём репортаж оттуда, где плотность сумасшедших на квадратный метр просто зашкаливает. Даже больше, чем в нашей студии в воскресенье. И я по-настоящему счастлив быть среди этих милых моему сердцу людей. Если же вы только что чихнули и забыли тему передачи, то напомню, дорогие телезрители, мы находимся в сумасшедшем доме на Садовой. И тема нашей передачи «свой среди чужих, чужой среди своих». Как выяснилось, именно сюда попадают люди с улицы Садовой. Только обратно их уже не выпускают. А для тех, кто только что переключился, напоминаю, что Побрей Врунов снова с вами, дорогие телезрители.
— О, вот и предысторию узнали, — радостно захлопала в ладоши «школьница», которая враз повысилась от телезрителя до зрителя и ответственно радовалась по этому поводу.
— И теперь мы имеем возможность взять интервью у непосредственных участников событий, — продолжал Побрей в привычной манере, быстро приближаясь к ближайшей к нему Эльвире. — Расскажите, вы были на улице Садовой? Опишите свои душевные муки. Страшно? А что поделать, такова жизнь. Давайте опросим другого участника событий.
— Нет уж погодите, я первая за подушкой заняла, — заявила участница событий.
Эльвира даже убрала руки от лица и теперь подозрительно разглядывала пустую склянку, которую Врунов протянул пациентке вместо микрофона.
— Кто здесь? — удивлённо спросила она, глядя в склянку.
Среди сумасшедших послышались возмущенные возгласы. Как это так? Что за дурной тон! Не узнать самого Побрея Врунова!
Но на ведущего Эльвира не смотрела. Взгляд её всё также был устремлен в склянку, которой-то и был адресован вопрос.
Но пустой сосуд отвечать отказывался. И интервью затормозило.