— У меня! — подскочила дама в бигуди. — Возьмите лучше у меня интервью! Оставьте эту необразованную. Я вам всё-всё расскажу в ваше банко-записывающее устройство.
— Непременно-непременно! — ответил Врунов, повернувшись к новой старушке. — Сейчас всех вас интервьюируем. Становитесь в очередь. Если все не влезут, сделаем два выпуска. Был бы спрос. Хотя, чего это я? На психов, рэперов и котиков всегда есть спрос, как говорит Агата Карловна… Саня, вырежешь этот момент?
— Я не Саня, — буркнул оператор.
— Ты что, контракт плохо читал? Вас всех для краткости обязывают называться одним именем, чтобы ведущие не путались, — процедил сквозь зубы Побрей и расплылся уже более честно улыбкой в «камеру». — А если вы не Саня и ваш кот ночами читает рэп, мы ждём вас на передаче с распростёртыми объятьями.
— Во дела! — воскликнул старичок с голым кактусом в руках. — Теперь не только мы с телевизором разговариваем, но и он с нами! Вот это я понимаю технологии обратной связи. А я ещё, дурак, на Марс хотел полететь. А здесь же гораздо интереснее!
— Нет, это называется интерактив, — заявила «школьница», с хрустом в суставах перепрыгнувшая с одной клетки «классиков» на другую. — Новый формат. Революция техники.
— Того и гляди, снова на Луну полетим, — кивнул старик с кактусом. — Повторим прогресс на бис!
Сумасшедшие уважительно посмотрели на «девочку». Новый формат им пришёлся по вкусу, как и технологические прогнозы. А подушки и банки вообще были привычны. На одних спали. Другие выдавали в столовой вместе с собачьей едой, когда уезжала с очередной проверкой санэпидстанция. Только наклейку срывали.
Старичок с кактусом сам подошёл к Врунову. Попытался всунуть облысевшее растение в склянку, чтобы модернизировать устройство, но кактус не влезал, как бы дедушка ни пытался его впихнуть.
Пришлось отставить усовершенствование микрофона и спросить:
— А меня по телевизору покажут? — поинтересовался он у Побрея.
— Как это покажут? Мы же в прямом эфире! Вы уже звезда с кактусом. И можете стать мемом и превратится в тренд, — воскликнул Врунов, а оператор навел на пациента ведро. — Можете рассказать всё, что думаете по этом поводу.
— Тренд? — удивился старичок. — А это не больно?
— Нет, что вы. Даже приятно, — объяснил ведущий. — В вас будут тыкать пальцем, смеяться и обсуждать.
— Только фамилию мою попрошу не разглашать, — помявшись, заявил старичок. — Враг не дремлет! Да и военного билета у меня нет. Призовут ещё. А так… Всё выходит, по-старому останется?
— Опасность? Международный заговор? Кто у нас сегодня назначенный враг? Или всё те же? — посыпал вопросами Врунов. — И вообще, что подвигло вас прогулять службу в армии?
— Так проспал. А врагов полно! Там за забором все, почитай, враги, — старичок махнул в сторону окна. — Там же психи одни. Ни на кого надёжи нет. Пиджаки оденут, морду кирпичом сделают и нагло врут, а то и коварно придуриваются. Мы, последние уцелевшие разумные люди, должны защитить наш оплот благоразумия любой ценой! Даже ценой вот этого кактуса! — и он всучил несчастное растение Врунову. — Вот, храни его, как я хранил. Теперь, сынок, это твоя служба… Пост сдал.
— Пост принял, — кивнул ведущий, взяв кактус.
Дверь в отделение распахнулась и в коридоре появилась разъярённая техничка, которая так и не смогла включить конфискованную камеру. Только инвентарный номер нанесла на неё красной краской.
Эпидемия эпидемией, а полы должны быть вымыты от всяких мелков тараканьих. Сама она вообще никаких болезней не боялась. От обилия хлорки на её теле вирусы умирали самого разного вида, не успев мутировать.
Вот что значит — выслуга лет в медицинской сфере.
— Ах, вот кто мелки и подушки ворует! — со шваброй наперевес она бросилась на оператора. — Тут полы во второй и четвертой палате немыты, а они тут сенсации обсуждают! Развели тут антисанитарию, что до эпидемии докатились! А ну отдай, пока двойную дозу не получил!
Техничка попыталась вырвать подушку из рук оператора, но тот ловко отскочил. Не на того напала. Камеру у него пытались вырвать примерно раз семь в день, разбить — девятнадцать. Уворачивался также просто, как дышал. Вот и сейчас срабатывала мышечная память, чтобы имущество сберечь.
Старушка схватила ртом воздух:
— Ух ты, ловкий какой. А ну… иди сюда!
Оператор покрутил головой. Снова отскочил и принялся бегать по кругу холла от суровой блюстительницы чистоты и порядка.
— Это как понимать? А где свободный доступ прессе? — заволновался ведущий, но глядя с каким интересом психи смотрят на него, подхватил. — Вот это накал страстей, уважаемые зрители! Что это? Борьба медицины с прессой или поддержка рабочего класса классом прогрессивным?