Гуся не было. Были вопросы и пустота в палате. Психи как раз ушли на прогулку и не мешали сосредоточению.
Тогда Фёдор Андреевич пошарил по карманам в поисках мобильного телефона. Но вместо привычного средства связи обнаружил дырявое блюдце для призыва. Если и нашли, то опасным не посчитали.
Блюдце он использовал для общения с духами. В другом кармане валялся отобранный у престарелой школьницы мелок.
Что ещё нужно-то?
Недолго думая, директор школы решил воспользоваться нестандартным способом связи. Усевшись прямо на пол, он принялся чертить пентаграмму и положил блюдце внутрь схемы.
Любой ценой требовалось выяснить местонахождение гуся. С геометрией у него всегда порядок был. Так пусть теперь отвечают на призыв!
— О, духи, к вам взываю, — начал распевать директор. Затем резко спросил. — Где гусь? Пусть уйдёт грусть! К тебе взываю! Гуся вызываю!
Хитрые духи не ответили, явно намекая на то, что пентаграмма не готова и буквы на ней не все нанесены. За такую домашнюю работу он и сам бы выше тройки не поставил. Поторопился.
Не дождавшись ответа, директор принялся дочерчивать на полу пентаграмму и наносить буквы по алфавиту. Сию процедуру Фёдор Андреевич проводил не первый раз. Заклинание из старинного манускрипта выучил наизусть. И дух, какой бы ни явился по его зову, непременно ответит на один-единственный вопрос. Главное сосредоточиться. А ещё нужен… дым!
Не найдя дыма, директор принялся быстро дышать, создавая пар изо рта. Он же тоже почти дым, только пар. Но духи не такие уж и привередливые.
Продышавшись, Фёдор Андреевич замер на полу в позе лотоса. Глаза его были прикрыты, а пальцы едва касались дырявого блюдца. Всеми силами он взывал к потусторонним силам. Из головы не шёл образ Дарьи Сергеевны, махающей крыльями.
— Где гусь? Пусть уйдёт грусть!
Видимо, пара было мало. Блюдце даже с места не сдвинулось. Да и окна были приоткрыты, хорошо проветривая помещение.
Фёдор Андреевич тяжко вздохнул, решив, что ничего не вышло. И именно в тот момент, когда его посетило отчаянье, всё и произошло.
— Тресни моя указка! — вдруг услышал он до боли знакомый возглас.
Не веря собственному слуху, директор открыл сначала один глаз, затем и второй для лучшего контроля окружения.
— Дарья Сергеевна? — не веря самому себе, произнес директор.
Помотал головой, но призрачное видение никуда не исчезло. Даже знакомые контуры более материальным стали.
— Она самая, Фёдор Андреевич. Вызывали? — послышалось от повеселевшей училки русского языка и литературы.
— Вызывал, — кивнул он. — Но почему же вы не гусыня? Я ничего не понимаю.
— Гусыня? — удивилась Дарья Сергеевна. — Ах, не сбылась моя мечта.
Она картинно закатила призрачные глаза.
— Но зато я умею летать! — дух вдруг взмыл под потолок, а затем медленно опустился. — Здорово, да? Ни планёрок, ни планов. Можно даже действительно сосредоточиться на воспитании и обучении детей, если у тех есть время, чтобы дышать.
— Просто замечательно, — у директора даже шевелюра и усы с бородой привстали от воодушевления. — Вам так идёт полёт!
— А вы отрастили такую замечательную шевелюру, — захихикала училка. — Теперь ещё больше похоже на гнездо.
— Вам не нравится?
— Ну что вы, это очень даже сейчас модно. Чем больше безобразия на голове, тем теплее. Скоро зима, всё-таки.
Дверь в палату резко распахнулась. На пороге возник профессор Пипеткин, приговаривая:
— Ой, ой, ой, — и вытаскивая из халата на пузе колючки.
Он ещё не опросил новенького в отделении и спешил исправить ситуацию. С каждым из больных профессор встречался не менее одного раза за лечение. Меньше было нельзя. Отчетность брала своё.
Директор школы, расположенной на всё той же улице Садовой, поступил с диагнозом навязчивого бреда. Причиной бреда являлся гусь, что можно было пометить тегом #безгусяжизньнета
У профессора был повод предположить, что истинной причиной бреда директора является всё тот же синдром Садовой, а гуси могли быть мутировавшим фактором. Всё-таки болезни прогрессируют, пока диссертации пишутся.
Но летящий в светило науки кактус сбил профессора с мысли. И вытаскивая колючки из пуза и поглядывая на разбежавшихся по палатам пациентов, Пипеткин, получив неожиданный удар горшком под дых, вдруг позабыл, зачем зашёл в отделение.
Оказавшись же в палате директора, профессор замер, увидав не одного пациента, а целых два пациента. Директор школы, например, сидел на полу. А у окна стояла дама с указкой в руке. А окно он видел сквозь эту даму.