Сложно ему было с гражданскими. Честь не отдают. Иные даже не здороваются. Вот и защищай таких от деревцев надломленных.
— Ты, Петрович это… — вздохнул Серёга. — Завязывай чаёвничать. Иди, что ли, проветрись. А то надышался тут испарениями. Несёшь ахинею. Мрак и ужас какой-то.
Но участковый не сдавался и стоял на своём. Точнее — лежал.
Тогда Серёга зашарил по карманам в поисках смартфона.
— А, может, мне тебя на видео записать? Повторишь про глазик и псов? Начальству покажем. Пусть сами разбираются со своими сотрудниками.
— Ты мне, Серый, не шути, — уже гораздо тише заспорил служивый, понимая, что расчесал лоб до крови, а понимания так и не было.
И чая нет. И этот, гражданский, на чай не зовёт. Что, вообще, с людьми не так? Неужели заварка настолько подорожала?
Но посмотрев на погоны, участковый вспомнил, что он при исполнении и добавил грозно:
— А то быстро на пятнадцать суток в комнату отдыха отправишься. Не надо никаких видео!
— Так какие соседи-то? — всё ещё пытался понять лежачего стоячий.
— Соседи… те… новые которые! Не сбивай меня!
— Соседи — во! — стойко повторил сосед и продолжил подниматься вверх. — Пойду проверю, всё ли в порядке с их мальцом. Может, нужно чего?
— А чего с ним?
— Как чего? Надышался испарениями при спасении нашей семьи от чесотки. В обморок падает. А таким соседям помогать надо… — Сергей сделал паузу и вздохнул, переступая через Петровича, — … пока органы спят. В засаде, конечно. Или как вы это называете?
— Так, а ну-ка дуй за мной!
Участковый подскочил, отряхнулся и, чертыхнувшись для субординации, медленно вышел из подъезда.
Взгляд вперился в тёмный грузовик на парковке и поваленное дерево неподалеку. Афанасий даже подошёл поближе, чтобы разглядеть, чем всё-таки завалили дерево. Срез был ровный, но на пилу не походил. И будто обугленный по краю. Но не прижигали же его.
«Лазером его, что ли? А если лазером, то кто? Хотя каким лазером? И вообще, что я про планшетку-то инвентарную в отделе скажу?» — такие невеселые мысли были в голове участкового.
Сколько он так простоял, Петрович не решался бы сказать и сам себе. В голове всё плыло. Да только когда он очнулся, Сергей всё ещё стоял рядом. Разве что на стремянку присел.
— Ты чего это тут как вкопанный застыл, Петрович?
— Это кто ж учинил-то? — вместо ответа поинтересовался Петрович у Серёги, подозревая дерево в самоотломе, а самого Серёгу и самого себя до кучи в происшествии.
Всем нужно алиби. А где он был, пока лежал в подъезде? Не очень-то и понятно.
— Дык, — ответил мужик. — Из ЖУКа, наверное. Дерево-то высохшее совсем. Вот и спилили заодно. Город облагораживают. В кой-то веки.
— А лазер? — переспросил Афанасий.
— Какой ещё лазер⁈ Из той же басни, что и глазик? Тебе кефира принести, что ли? — возмутился Серёга. — Я им всю неделю за водопровод нагоняи делал. Решили обновить фасад заодно, выходит. Задабривают, пока мы коллективную жалобу всем подъездом не подали в прокуратуру.
— Зачем в прокуратуру? — на всякий случай уточнил участковый.
— Потому что этот ЖУК тот ещё жук, — объяснил Серёга. — Доведёте нас с этой управляйкой, так мы свою управляющую компанию организуем!
Листва у дерева совсем пожухла, скукожилась. Участковый наклонился, обломил одну из веток. И впрямь высохшее совсем. Хоть сейчас на дрова его пили. А ведь он мог поклясться, что когда входил в подъезд, листья на дереве были зелёными! Ну, может, едва тронутыми осенней желтизной. Но никак не сухими.
«Как же так получается? Мистика какая-то. Или технологии инопланетные… состаривания».
— Точно, из ЖУКа? — недоверчиво переспросил участковый.
— Ну а кто ещё тебе деревья пилить будет? — пожал плечами рано лысеющий Сергей. — У нас пока народ дровами не топит. Хотя с тарифами этими… Кто его знает? Но печек по квартирам я пока не видел.
— Ты это… не умничай мне. Что с жильцами то? — Петрович всмотрелся в почти честные глаза Серёги. — Соседи, новые которые. Ничем себя не проявили странным? Подозрительным?
— Да ещё как проявили! — радостно заявил сосед, не выдав беспокойства, а напротив — отразив восхищение. — У нас же в подвале беда какая была. Трубу прорвало так, что и войти было страшно. А Миха, значит, туда сам полез. Починил. Исправил. Золото, а не человек. Но если это теперь за преступление, то я даже не знаю.
— Миха? Сам? Рыжий, который? — посыпал вопросами участковый.
От самостоятельных решений его ещё в школе милиции отучили. Ничего хорошего от этого никогда не получалось. И все самостоятельные люди казались Петровичу излишне подозрительными.