— Самый рыжий из всех, кого я знаю, — не стал спорить сосед. Что снова задело. — И воду безжалостно перекрыл. Жизнью рисковал. Как его только кипятком не обварило? Никто ж из слесарей лезть не желал. А Миха не побоялся. Весь подъезд спас, считай. Вот такой мужик! — Сергей снова поднял вверх большой палец. — И сын у него — во! Помощник хороший вырастет.
— Миха, значит… — повторил Петрович и многозначительно замолчал, хотя так и подмывало снова добавить: «а глазик?».
Но за такие вопросы кефира точно не принесут. Только доложат куда следует. Да вот баба Нюра первая и доложит. У неё много телефонов в записной книжке.
Глянуть бы хоть разок.
— Ага, жалко, что дом расселяют, — вздохнул Серёга. — Нам такого соседа ой как не хватало. А теперь недолго всем нам тут осталось.
Петрович вздохнул.
Точно, реновация. Все хрущёвки под снос. А чего взамен будет — никто ещё и не знает толком. Одним хорошие квартиры дают. Другим те, что остаются после раздачи хороших. А третьим ничего не дают. Подождите, говорят.
— По телевизору говорили, что к концу года все пятиэтажки снесут, — погрустнел, наконец, и Серёга. — Вот и наш дом попал под раздачу. Хрущёвки это уже та часть истории, о которой поскорее хотят забыть. Оставят две-три по стране. Для наследия ЮНЕСКО. И всё тут. Новая жизнь.
— Это ж весь участок получается… — пробормотал еле слышно Петрович, вдруг осознав коварный замысел преобразований. — … тоже закроют?
— Ага, и новый штат наберут. Молодых и бойких, — распылялся в своём воображении свидетель. — Или вообще камеры и роботов поставят. По всему миру роботизация. И… чипизация.
Петрович до того не хотел всей этой чипизации, что на всякий случай и перекрестился, и склюнул три раза через плечо. Что-нибудь должно помочь.
— Серёга, шёл бы ты подобру-поздорову.
— Да я чего? Это всё технологии! — возмутился местный житель. — Техника людям служить будет. Ей-то некогда в засадах по подъездам лежать.
Участковый заметно занервничал. Серёга усмехнулся. Видно дел для планового отчёта не хватало. Как бы не придрался.
Но Петровичу было уже не до плана. У него вдруг появилась проблема посерьезней, чем новые жильцы.
Если весь район снесут, придётся новое место осваивать. А будет ли оно, это новое место — ещё большой вопрос. Могут и на пенсию отправить. А он так и не успеет раскрыть никакого громкого дела.
В раздумьях, участковый заметил трещину на стене дома, уползающую вверх. Совсем недавно её не было. С другой стороны, если сейчас не снести старый дом, то ведь не ровен час рухнет совершенно самостоятельно. И кого тогда ему ловить, если все преступники окажутся под завалами?
Нет, эту реновацию следовало хорошенько обдумать. Взвесить все «за» и «против».
Петрович сел на скамеечку и даже сам почувствовал, будто принимает решение — сносить или не сносить?
Как назло, подошёл чёрный котик и принялся тереться о штанину. Петрович отмахнулся, поднялся и поспешил в отделение.
Ну её, эту реновацию вместе с бабкой Нюркой и её выдумками! Надышался паров из подъезда, вот мозг и подклинило. А ему разум беречь надо. Это ж его самая сильная сторона. То есть, самая умная, другой нет и не выдадут. А тут придумал себе… глазик.
Подумать только!
Глава 9
Семейные ценности
Едва Блоди закрыла дверь за участковым, как пришлось снова открывать. Правда в этот раз обошлось без сюрпризов. Просто вернулся супруг с детьми.
Мара сидела на шее Михаэля с глазиком в руке и заглядывала себе в ухо. А на руках рыжий супруг держал на руках варёного Даймона и поправлял за плечами таинственный груз.
Демонёнок уже приходил в себя, кожа постепенно розовела.
— Что с ним? — поинтересовалась мать.
— Чувствами ошпаренный, — томно вздохнул отец и поставил ребёнка на ноги. — Ему бы во льду полежать. Остыть. Тут столько эмоций вокруг. Того и гляди — током ударит от напряжения.
— Ничего я не ошпаренный. Рано мне ещё в лёд. Сам разберусь, — насупился демонёнок, слез с рук и ушёл в зал отлёживаться на старом диване.
В себя надо прийти, потом уже на чердак лесть. Оттуда доносилось его бурчание:
— Как что, так в лёд сразу. Вы бы сами в этом льду полежали хоть разок.
Мара вставила глаз в глазницу и заявила:
— Хочу в лёд. В спячку.
— Маленькие девочки в спячку не впадают, — поправил отец. — А большим тем более некогда.
— Пап, а почему ты в спячку не впадаешь? Ты ведь медведь.
— Не успеваю, — пожал плечами отец, опуская дочку с шеи. — То мы за людьми бегаем, чтобы форму не теряли, то сами от инквизиторов убегаем… Ты иди, тоже отдохни.