А вот в маленьких вредных девочек — верила.
В нарисованном Марой круге началось странное движение. Эльвира ощутила, как краска отливает от лица. Символы вдруг завращались, не став дожидаться ночи. Да так быстро, что и не различить больше их уродливости.
Пол протестующе задрожал. Из центра круга появилась нога. Тонкая, длинная, волосатая, тёмная, похожая на паучью лапку. Затем ещё одна. И ещё для верности. Три конечности дергались и пинали друг друга, конкурирую за пространство.
Глаза Эльвиры покраснели от натуги. Голова закружилась от свалившихся переживаний. Но упасть в обморок не получалось. Даже вываливаться зенки не собирались.
Маре её выражение лица понравилось. Она передразнила её и выпучила глаза по-настоящему, до полной — вытащила из глазниц. Затем взяла их в ладошки и протянула со словами:
— Видишь, чудовище? Без них тьма!
— Как… тьма… какая… тьма, — забормотала Эльвира, не смея оторвать взгляда от глаз на ладонях.
— Кто ходит в гости без приглашения… — добавила девочка и оскалилась, глядя пустыми черными глазницами на инспектора. — … тот часто остаётся на обед. В гости захотелось? Так оставайся гостевать! Тобой и пообедаем, чудище ты бестолковое!
Эльвира ощутила мурашки по телу. Она даже моргнула, силясь отогнать наваждение, но глазные яблоки на ладошках девочки никуда не делись.
Тогда незваная гостья замотала головой:
— Нет, нет, нет. Этого просто не может быть. Какая тьма? Что ты… кх-м… деточка. Я просто делаю свою работу.
— Не видишь тьму? Так-то потому, что сама ты — тьма! Я вижу, как вокруг тебя сгущается тьма! Её будет много… Мне не жалко, — засмеялась девочка голосом, который никак не мог принадлежать ребёнку. От басов дрожали стены. — Много тьмы! Чернота одна! Вся в душе твоей, чудище!
— Чудище? — повторила инспектор, хотя так и не успела представиться.
Никто не мог знать, что прозвище её — Годзилла. А тут — знали.
«А что ещё они про меня знают?», — промелькнуло в голове.
Эльвира задумалась, не отрывая взгляда от портала под ногами. Чертей по её душу уже призвали. Что дальше?
Но Мара не довершила начатое, от чего портал закрылся, а конечности просто остались валяться ошмётками на полу. Девочка же просто ушла на кухню, притащила табуретку, взгромоздилась на неё и лишь кашлянув, проникновенно продолжила:
— Изыди же, мрачный приспешник! Сама избрала ты свой путь. Самой и во тьме плутать! Дверь… там!
«Дверь? Какая дверь? А ад?» — тут же промелькнуло в голове инспектора.
Сердце и без того стучало так быстро, как никогда на физкультуре ранее. Волосы Эльвиры, ещё недавно выкрашенные в чёрный цвет, приобрели стойкий седой оттенок.
— Дверь, глупое чудовище! Та-а-ам! — повторила девочка и указала рукой позади инспектора.
Пошатываясь, Эльвира вышла из квартиры. Спустившись на один лестничный пролёт, она прислонилась спиной к стене и сползла на корточки. Ноги дрожали.
Обхватив колени руками, инспектор закрыла глаза и больше не открывала. Только постоянно повторяла:
— Не хочу тьмы. Не хочу тьмы.
Мельком взглянув на неё из-за двери, Блоди вздохнула и поняла, что тренировки с тараканами придётся отложить.
Люди по одному не приходят. Или как говорят монстры: «пришла беда — снова жди человека».
Напарница Эльвиры — жизнерадостная блондинка Светлана вбежала на пятый этаж, даже не сбив дыхание. Она была по жизни легкой на подъём. Ей легко всё удавалось. Потому что от большинства жизненных трудностей всегда защищала крепкая спина папы, а дома ждала мама. Тоже не последний человек в городе.
Старательно не замечая старую седую бабку у стены, и не слушая её бормотания из-за потока бодрящей музыки в беспроводных наушниках, инспектор Светлана, прошла до квартиры Адовых.
Приплясывая на месте, блондинка закружилась, дослушала песню и выключила мелодию на смартфоне. Затем убрала наушники в сумочку, и достала оттуда документы на владельцев.
— Так-так-так. Новички, значит. Что ж, новая квартира — новая жизнь.
Ещё до того, как постучать, дверь распахнула хозяйка. Приветливо улыбаясь, и уже закрыв портал Мары, Блоди запустила инспектора внутрь со словами:
— Проходите. Мы не ждали гостей. Просим прощение, что нет беспорядка.
Инспектор улыбнулась «шутке». И вошла в коридор. Там маленькая девочка в белом сарафанчике играла с не менее белым и милым пуделем.
Тот подпрыгивал и пританцовывал на задних лапках, а передними просил вкусняшку.
— О-о-о, — тут же растаяла Светлана. — Какая прелесть. Дети и животные — моя слабость.