Закончилась преподавательская деятельность директора длинным эссе на тему «гуси, тринадцать и бесконечность».
Запершись у себя в кабинете, Фёдор Андреевич отныне неохотно принимал гостей. Всё больше смотрел на вырезанные ножом буквы на столе. Служили они ему не для изучения алфавита, а для вызова духов. Но самый необходимый дух, как назло, даже не думал появляться.
Задёрнув шторы, директор погрузился в оккультизм, мистицизм и мистику. Из-за двери кабинета теперь пахло сандалом и прочими благовониями, а также доносилось невнятное бормотания. Но дух Дарьи Сергеевны даже со всеми благовониями молчал.
Случалось, приходил под вечер в непроветриваемое помещение Лермонтов. Стихи читал… Из неизданного. Но про Дашу тоже ничего не говорил.
Слушая стихи, Федор Андреевич часто засыпал прямо за столом. В прошлую ночь ему даже приснилось Дарья Сергеевна. Она поманила его пальцем. А когда он приблизился, сказала:
— Когда-нибудь, я стану птицей. И буду летать в синем небе, и громко кричать га-га-га!
— Га-га-га, — пробормотал директор, поднимая щеку от стола.
На ней оказалась вмятина с буквой «Д». Настоящий щёчный пролежень.
— Фёдор Андреевич, я больше не могу, — Вероника Степановна без стука распахнула дверь, ещё с порога всем своим видом давая понять, что ведёт за собой неприятности. — Жгут, кидают, дерутся. Не общеобразовательная, а школа диверсантов какая-то. Примите меры!
Закашлявшись от дыма сандала, учительница математики ввела Сидорова и Даймона в кабинет директора.
Поймать хулиганов в коридоре оказалось проще простого. А вот что с ними дальше делать она понятия не имела. Если родителей вызывать — всё равно все к директору пойдут. Проще сократить эту цепочку и сразу самим идти.
Тучный директор приподнялся в кресле. И вдруг приоткрыл рот, глядя на гуся подмышкой Даймона.
Чудо!
А на новенького с гусиным пером за ухом он посмотрел, как на посланника. Даже глубоко вздохнул и заявил:
— Ну, наконец то!
Учительница приподняла брови, не сразу понимая к кому обращается начальство. Директор присмотрелся и снова как следует вдохнул.
— Я так долго ждал!
Он придирчиво принюхался. От всех троих пахло дымом, что ощущалось даже сквозь благовония. Лицо учительницы математики и вовсе было в саже, а старый знакомый Сидоров держался за распухший нос.
Они — давно известны. А вот таинственный, любопытный очкарик держал за шею гуся, даже не пытаясь задуматься над тем, достаточно ли тот ест капусты и когда у него по графику перелёт? Вопросы, которые интересовали Фёдора Андреевича, казалось бы, совсем не подходили молодёжи.
Новенький, однако, первым и начал разговор:
— Да что же вы сидите? Берите гуся скорее, директор! А мне давайте дневник и прочий школьный инвентарь. Бартер и дело с концом! А там уже сами решайте жить ему или умереть во имя науки и знаний.
— Чего? — опешил Фёдор Андреевич и большая, мощная причёска на голове всколыхнулась. — Гуся?
«Настоящий куст!» — наверняка подумал и гусь, так как заинтересованно притих, приглядываясь к передвижному гнезду на возвышении.
Даймон и сам осмотрелся. В кабинете висело помимо дипломов и благодарностей немало оккультных символов. А на столе стоял настоящий человеческий череп. Только без переднего зуба. Так как не все могли себе позволить услуги стоматолога при жизни. А потом не очень то и надо.
— Так гусь-то Шрёдингера! — начинал терять терпение демонёнок, устав уворачиваться от клюва птицы. — Вы что, совсем ничего не понимаете? Вас никто не предупредил?
— Предупредила, — заметно повеселел директор, расцветая в улыбке. — Моя гусыня предупредила!
Вырвавшись, гусь начал пикировать по кабинету, сначала раскидав со стола все документы, а затем лапами угодив в лоб директору.
— Спокойнее, Шрёдя! — прикрикнул Даймон. — Смирись со своей участью!
К полной неожиданности для всех, гусь вдруг уселся на голову директора и успокоился. Вроде как нашёл подходящее гнездо.
Более того, успокоился и директор. Тихо, с достоинством, как будто примеряя модную шляпу, но не тревожа гуся, он пробормотал:
— Знамение. Знак от Дарьи. Как же долго я этого ждал.