Что это было?
Дух не покидает мир живых по своему желанию. Он остается на земле, если у него есть незавершённое дело. И тут Дарью Сергеевну как молния поразила. Она вдруг вспомнила, что так и не пришла на свидание к Фёдору Андреевичу!
Вот что привязывало её к школе. Директор!
Звали ведь в иные структуры, переманивали на место потеплее и зарплату пожирнее обещали. А она оставалась тут, слушая его басовитый голос и с нетерпением ожидая встречи у крыльца. Ей хотелось крутить ему кудряшки и печь пирожки, а они почему-то всегда обсуждали хулиганов и зарплатные ведомости.
«А ведь он, наверняка, ждал», — подумала она: «А вдруг он и теперь ждёт?»
Дух едва не сорвалась с места, чтобы вмиг оказаться в школе. Но передумала пугать директора. Нормальные люди боятся привидений. А Фёдор Андреевич был вполне нормальным в последнюю их встречу.
Дарья Сергеевна с усилием воли отвела взгляд от школы.
Нет, живые должны жить без страха.
«Нашей встрече уже не бывать. Нужно принять новую жизнь, а про старую забыть и дать спокойно жить тем, кто в ней остался», — подумала бывшая училка.
Будь у неё слёзы, она обязательно пустила бы хоть одну капельку по щеке. Как дань тем славным денькам, когда стояли на крылечке и никуда не торопились.
— Аф, аф, аф! — раздалось сбоку, отвлекая.
Это Пукс тремя залпами подпалил хвосты одной чёрной кошке и двум дворовым псам. Те уже кружили вокруг Мары, принюхиваясь к её косточкам под незамысловатой одёжкой.
А делиться он не привык. Если кому и достанутся хозяйские рёбра, то только ему!
«Молодец, знает, что своё надо охранять», — подумала Дарья Сергеевна и даже улыбнулась, понимая, что и по эту сторону жизни всё не так уж и плохо.
Рядом с ними бежал беленький пудель, оглашая улицу задорным лаем. Защищал хозяйку. Идиллия, да и только.
Если, конечно, не прислушиваться к песенке девочки. В отличие от училки-воспиталки, она пела несколько более мрачные мотивы:
— Раз-два — оторвется голова, три-четыре — сварим голову в кефире… — девочка вдруг замолчала, глядя под ноги.
— А дальше? — спросила Дарья Сергеевна заинтересовано.
— Забыла, — Мара состряпала злобную рожицу. — Дай свою голову, я сразу вспомню.
— Пять, — подсказала няня. — И даже шесть.
— Я хочу соседа съесть! — радостно срифмовала девочка.
— Молодец.
— Раз так, то давай убьём всех людей и поработим человечество? — тут же законючила девочка. — Ну пожалуйста-а-а!
— Человечество с таким отношением к котикам и инфраструктуре и само себя неплохо изживает, — спокойно ответила Дарья Сергеевна. — А соседей есть нельзя. Кто живёт в хрущёвках, тот обычно не важно питается. Невкусные они, отравиться можно запросто.
— Почему?
— Потому что сейчас в еде химия одна. А люди её едят. Значит, химия где?
— В твоей причёске? — огорошила Мара нестандартным подходом.
— Это завивка, — обиделась Дарья Сергеевна и отвернулась.
— А должна быть удавка!
— Удавки в парикмахерских не делают, — отметила этот любопытный факт училка, и вдруг вспомнила, что сделала завивку перед свиданием.
— Вот и зря, столько бы времени людям сэкономили.
К неудовольствию Мары, дождь внезапно кончился. Ещё и радуга вылезла: разноцветная, весёленькая, аж противно смотреть.
Нормальные же цвета была: чёрный, серый, белый. Никаких пятен в глазах.
Едва грохотать перестало, как на улицу следом за бродячими собаками и брошенными кошками, начали выползать люди из своих укрытий.
Мара тяжко вздохнула:
— Ну во-о-от. Вся мрачнота испортилась. Не успели даже поработить никого. Давай хоть в плен парочку захватим?
— Такого слова нет, — поправила няня.
— Какого?
— Не мрачнота, а мрак, — поправила училка. — Ночь. Сумерки. Тлен. На худой конец — безнадега. Пополняй словарный запас. А то будешь глупенькой, используя один-два слова в лексиконе за весь день. И стихи неважные получатся.
— Есть мрачнота! — заспорила Мара. — Я её только что выдумала. Я что я выдумаю, то сразу есть: страхи, духи, икота. Болезни только не выдумывала. Это люди сами на себя наговорили. Да и пытки тоже их рук дело: песни там всякие веселые сочиняют и свадьбы устраивают. Щекотка опять же и диеты. — Как по полочкам разложил ребёнок.
— Как познавательно, — удивилась училка, даже не зная, как относиться к словам маленького, но древнего проклятья.
С одной стороны, её стоило учить познавать мир, с другой стороны — это когда-нибудь действительно могло закончиться гибелью человечества.