Раскидывая очередные листы, она напрочь позабыла, что сама вызвала журналиста.
— Вся надежда у меня лишь на вас. Только поглядите, — она развернула монитор. — Это ж никуда не годится!
— Это просто немыслимо, Агата Карловна, — склонив голову и прислонив руку к щеке, повторил телеведущий, даже не пытаясь разглядеть текст на мониторе.
В мыслях он подумывал купить хотя бы простой парашют и приучить себя постоянно носить его, а заодно пройти курсы по экстренному парашютированию с башен.
Всё лучше, чем вдаваться в подробности ситуаций, из которых со свойственным ему талантом, ещё предстояло сделать сенсацию. Простой народ называл это «раздуть из мухи слона». Он же называл короче «сенсацизировать».
— Мы должны немедленно привлечь зрителей к экранам, — начальница вперила в него долгим взором пылающих огнём глаз.
Близнецы иногда спорили, откуда и кто ей только такие линзы поставляет, но так и не пришли к однозначным выводам.
— Чтобы глаз не могли от нас оторвать. Нужно что-то такое, как про жонглирование котятами на масленицу. Помните это жуткое место, где блины раздавали без сметаны? — спросила она, но ответа ждать не собиралась. — Или этот ваш разрыв сердец про клоуна-людоеда? А? Ну, который перешёл на одуванчиковое варенье после серьёзного разговора с практикующим психологом, который пожертвовал обе ноги в зоопарке, который попал под банкротство, так как отказывался поддерживать право пингвинов на самоопределение. Вот это была тема, а не это вот всё!
— Жиза, — кивнул Побрей и посмотрел прямо в глаза правящей старухе. — Вы хотите поговорить об этом?
— Ещё бы! — она замахала руками. — Старушки требуют продолжения. Иначе на внуках отыграются. Накормили тигров ногами то?
— Я уже написал продолжение, что те оказались протезами. Звери не поели, осерчали, ну а дальше сами понимаете, бунт. Мокруха. Анархия и прочие кредиты.
— Всего лишь протезами? — поправила квадратные очки банши. — Мелковато.
— Умными, — быстро поправился Побрей. — Перспективная разработка Осколково.
— И что, работают?
— Конечно, работают! — воскликнул Побрей, но глядя на кислое лицо начальницы, признался. — Ходить не ходят, но зато отлично вибрируют. А если приспичит, то и чистят зубы животным.
— А какие последствия?
— Одному вылечили кариес.
— А кровяка где же?
— Разольём, — пообещал ведущий специалист среди остальных ведущих. — Для декора.
Агата Карловна покачала головой, скривила губы:
— Не хватает мрачноты, как говорит моя внучка из Египта.
— О, у вас есть внучка?
— Она то у меня есть, — заметила банши. — А вот есть ли я у неё с такой работой?
Едва Побрей забыл о парашюте, как правящая целой телебашней банши воскликнула:
— Да какая разница, куда дели тигров? Это прошлый тренд! Людям теперь интересно, провели ли пингвины выборы? Всем ли наблюдателям раздали магнитики? Столько вопросов на форумах. Все требуют ответов от Побрея. Новых тем. Новой жести. Идите и дайте мне жести, Врунов!
— Буду жестить, — кивнул тот. — Мне только отпуск… Ма-а-аленький такой. Крошечный.
— Не сходите с ума, Врунов, — отмахнулась банши. — Специалисты вашего уровня отдыхать не могут по определению. Идите и плавьте людям мозги, пока не станут такими мягкими и горячими, что превратятся в плазму. Человечеству всё-таки нужны новые источники альтернативной энергетики. Или люди больше не батарейки?
— Будет исполнено в лучшем виде, Агата Карловна. Вот! — он потряс новым материалом. — Погром на стройке. Горячая новость. Восстание машин, как минимум.
— Мало, Побрей. Не глубоко копаете, — вздохнула Агата. — Дебош строителей это… — она сделала театральную паузу. — … не то, что требуется зрителю. Нам нужна драма. И пироги с котятами.
— Но там по слухам… — Побрей понизил голос до шёпота. — … техника ожила. Сама.
— Вот в этом-то и кроется проблема, уважаемый Побрей. Слухи… — она многозначительно подняла указательный палец вверх. — … журналистов кормят. Но то сельских. А мы с вами профи. И обязаны эти слухи превратить в сенсацию, вдоволь добавляя пингвинов или хотя бы маленьких людей, чтобы радовали людей побольше. Кто ещё будет нещадно эксплуатировать детей, если не мы?
— Все любят эксплуатировать маленьких, — кивнул, поправив очки, чёлку, а затем и почесав в задумчивости бородку, Побрей.
— Мы целую индустрию восхваления на детях построили, — кивнула банши. — Но те, поросята такие, быстро взрослеют. И потом ничего не могут, только место в павильонах занимают. А нам Алый уголёк снимать негде. Чем их кормить всех? Кто выплатит пенсию? А, Побрей? Мы должны пристроить этих бесполезных гениев и дальше во взрослом, несправедливом мире, где им будут хлопать хотя бы за стишки собственного сочинения. Всех на стройку не отправишь любовь строить, сам понимаете. Но вы-то, вы- то, Побрей… Идите на эту самую стройку и сделайте людям хорошо!