Старые-добрые времена. Ностальгия. И предаваясь ей, старший Адов понятия не имел, что тучи над семьей уже сгущаются.
Деньги на предвыборную кампанию, судя по отчётам бухгалтерии, иссякли быстро и незаметно. Эдуард Эдуардович Чепушило потёр макушку, вглядываясь в счета банка «Упырь и сыновья», владельцем которого являлся, грустил.
Никаким вампиром он или его сыновья, конечно, не были. Просто название от фамилии жены произошло — Упырёва. А на неё был весь бизнес записан.
Судя по всему, выходило, что баланс у банка отрицательный. Настолько отрицательный, что до дна было ещё плыть и плыть вверх. Такой отрицательный, что вообще ни на что не согласный по возможностям.
Кредиты хоть и выдавались под большой процент, обратно почему-то не возвращались. Должники никуда не торопились. Словно жили в последний раз и уже что-то подозревали об отзыве лицензии.
Особенно люди не торопились с отдачей долгов. И даже не задумывались о банкротстве. Волновался только сам Чепушило.
Хлеб и вода. Это обычное меню ипотечников, заёмщиков и прочих падших до кредитов людей, директора банка не интересовало. Потому что сам он привык есть икру, омаров и прочие деликатесы, а не бутерброды со старой колбасой, которую и колбасой то трудно назвать. Чего уже говорить о хлебе, который давно пекли не из пшеницы?
Набрав секретный код, Чепушило, (он же кандидат в депутаты городской думы), вызвал к себе свою надежду и опору по громкой связи:
— Витька и Толянка ко мне!
Это были те, на ком держалась вся банковская деятельность. Лучшие люди по работе с должниками. Они же — коллекторы. Специалисты самого жёсткого стиля ведение переговоров.
Сам Эдик называл их порой проще «последний вариант».
Толян и Витёк явились в кабинет одновременно. Они всегда работали в паре, так как в паре когда-то и отсидели в тюрьме за разбои, побои и вымогательство, что честно и указывали в каждом резюме до тех пор и ходили по собеседованиям, пока их не заметил сам Чепушило.
«Ребята профессиональные. Надёжные. Говорят, как есть. С такими можно работать», — считал Эдуард Эдуардович.
Они были той силой, которая внушала ужас должникам и заставляла досрочно наскребать средства на оплату кредитов.
Против доводов Толяна и Витька ещё никто не сумел устоять. Хотя бы потому, что со сломанными ногами особо не постоишь, а сломанными руками и пальцами особо никому не позвонишь. Нужно время на реабилитацию.
Да кто ж его даст? Долги отдавать надо!
— Я пригласил вас, чтобы обсудить принеприятнейшую новость, — Чепушило сделал театральную паузу. — В принтере закончились чернила. — Ещё пауза. — А это значит, что вся предвыборная программа под угрозой. Нам нечем… — Чепушило потряс чистым листом перед серьёзными, сосредоточенными лицами. — … печатать листовки! Всё пропало!
Тут он вцепился пальцами в собственные волосы и глухо застонал. Потом подскочил к Витьку, взял его за плечи и продолжил:
— Только на вас вся надежда. Вот! — он вытащил из кармана листочек со списком должников. — Все тут. Начинайте по алфавиту. Всех протрясите, пропесочьте… работайте, в общем. Добудьте мне средства на бумагу и чернила. Или что, наши менеджеры впустую всех в кабалу загоняли? А?
Листочек перекочевал в руки Толика.
— Ад… — прочитал он первые буквы.
— Ад? — удивлённо повторил Витёк.
— Мы отправляемся в ад? А какой автобус туда идёт? — нахмурившись, поинтересовался и Толик.
Этот коллектор не только умело бил людей, но и сам порой получал в ответ в голову. Профессиональная деформация осталась на лице в виде шрамов и чуть сдвинутой на бок челюсти. А нос смотрел вбок, как будто колыхался на ветру, да так и застыл.
— Вот ты тупой всё-таки, — тяжко вздохнул Витёк. Он в голову получал заметно меньше. Его в основном душили и били сумками по спине. — Зачем автобус? У нас давно личный автомобиль.
— Точно. Напроцентили, — протянул напарник. — Вот ты, Толян, голова.
— Лучше скажите, шеф. По какому шоссе нам добраться до ада? — уточнил Витёк. — Ну, в навигатор вбить.
— Дальше читайте, тупицы, — ответил Чепушило. — Там есть адрес!
— А зачем нам две пиццы? — не понял Витёк. — Нам и одной хватит. Я на диете вообще-то… майонезной.
Чепушило взялся за голову, начиная закипать. Порой ему казалось, что работает с круглыми идиотами. А потом присмотревшись, он всегда понимал, что не такие уж они и круглые. Скорее продолговатые.