- Глеб! Можно тебя? На минутку…
Возрастающий топот свидетельствовал о том, что Глеб бросил все дела, какими, возможно, был занят. А Ира неуловимым движением извлекла откуда-то из выреза купюру и протянула её подбежавшему:
- Принеси минералки из буфета…если не трудно…
Удаляющийся топот лучше всяких слов говорил о том эффекте, который произвёл этот микро-спектакль.
- Ну и зачем тебе аэробика? – поинтересовался я. Она пожала плечами:
- Этот возраст – не показатель…
- Ну…возможно…, - кивнул я. Топот возник опять и дверь приоткрылась:
- Вот…, - и в руке у Иры появилась бутылка. Она с достоинством кивнула:
- Спасибо, Глеб…
И тут же закрыла дверь. С улыбкой подошла ко мне и протянула бутылку:
- Открыть найдётся чем?
- Найдётся. А то ты ещё кого-то бегать заставишь…
- Что значит – «заставишь»? Я всего лишь прошу…, - она изобразила на лице выражение типа « я скромная девочка». Я только махнул рукой:
- Не сейчас…
- Ну, тогда я пошла…
Она вышла, а я, достав и кармана связку ключей, открыл бутылку. Сделав несколько больших глотков, прижал бутылку ко лбу. Это окончательно вернуло меня в нормальное состояние. Можно и поразмыслить. Итак, не все возможности прибора мне были известны до сегодняшнего дня. Что же это получается? Все видения возникали у меня без всяких негативных последствий и побочных явлений.
Здесь же ситуация прямо противоположная. Негативные последствия налицо – потеря сознания. Да и побочное явление тоже – тошнота, теперь вот слабость. И никаких видений. О, только голова болит! А что объединяет эти два эпизода? Только один момент – регулятор повёрнут на тот же угол, что и раньше. Хотя кнопки были нажаты другие.
Я опустил бутылку на пол и потёр виски. Чуть повернул голову и посмотрел на стол, где рядом с моим ежедневником лежал прибор. Очевидно, я его выронил, когда потерял сознание. Хорошо, что не на пол. Почему-то теперь я был уверен в том, что если и удастся разгадать загадку поведения Алексея, то только благодаря этому прибору. Почему именно эта мысль пришла в голову не знаю…
В таком состоянии плодотворно работать крайне трудно и поэтому я пораньше ушёл с работы. И дома лёг отдыхать. Сон был беспокойным, снилась всякая чертовщина, совершенно бессмысленная. Может, поэтому телефонный звонок разбудил меня сразу. Я поднял трубку:
- Слушаю!
- Володя, здравствуй! – услышал я взволнованный голос Веллы.
- Здравствуй, что-то случилось?
- Да…Правда ничего нового…Алёшка опять в больницу попал!
- Каким образом?
- Решил попробовать в качестве велобайкера. Слетел по лестнице, которая к реке спускается. По ступенькам. Вернее, попытался слететь..
Я непроизвольно икнул. Лестница, которую местные остряки называли «Потёмкинской» по примеру одесской, была не столько длинной, сколько крутой, с высокими ступеньками. По ней-то и ногами спускаться быстро небезопасно, а уж на велосипеде!
- Как он? – забеспокоился я.
- Да вроде ничего серьёзного…В смысле ничего не сломал, так, лёгкие ушибы, но ударился головой, так что из клиники не выпустят, пока снимка не будет…
- Это правильно, мало ли что, - согласился я.
- Я понимаю…А разгадки пока нет? – с надеждой переспросила она.
- Нет, Велла…увы…Я думаю, ищу!
- Я и не сомневаюсь…, - заверила она меня.
- Знаешь, что…У меня тут вопросы кое-какие появились…Может встретимся завтра?
- Хорошо! Зайти на работу?
- Да, пожалуй…С утра.
- Хорошо. До свиданья?
- До свидания…
Я положил трубку и вздохнул. Да, нехорошо получается. Человек на меня надеется, страдает, а я ничем не могу помочь. А что самое огорчительное, что даже не имею понятия, есть ли такая возможность не только у меня, но и вообще, в принципе. Закрыл глаза, стараясь расслабиться. Но сделать мне этого не удалось. Опять зазвонил телефон. Я чертыхнулся, но подумал, что, возможно, Владлена что-то забыла добавить.