- Отец ушел за два года до ее смерти. Он просто ушел. Оставив меня с ней, - в его голове прозвучали нотки ненависти к этому человеку. - Я помню, что они постоянно ссорились, ни дня не происходило без ругани. Я начал замечать перемены в ней. Она стала худее, бледнее и постоянно куда-то уходила и возвращалась обдолбаная. Отец перестал с ней вообще разговаривать и стал все реже появляется дома, а вскоре вообще не вернулся, - Ник переводит дыхание также смотря вдаль. Я внимательно его слушаю не перебивая.
- Затем, в доме начали появляется всякие незнакомцы. Мне хоть тогда и было двенадцать, но я понимал что они такие же наркоманы как и она. Потом начал чаще появляется один тип и вскоре в дом перестали ходить все эти отбросы и приходил только он. Приходя после школы я постоянно слышал звуки на втором этаже как он ее долбил. Причем не только в плане секса, но и избивал за то, что она дерьмово работает. А работала она на него, стоя на улицах продавая товар и себя в том числе.
Я съеживаюсь, но не подаю виду.
- Я ни как не мог этому помешать, так как был еще ребенком. Затем, этот урод перешел и на меня. Стал заставлять толкать дурь на улицах и в школе, представляешь? - зло усмехнулся он. Хорошо, что Ник сейчас на меня не смотрит, так как вид наверное у меня шокированый.
- Я отказывался и он меня бил. И так было почти каждый день. Я отказывался он избивал, - он снова переводит дыхание, а я сильнее цепляюсь в его руку. Мое сердце обливается кровью. Я представляю маленького мальчика переживавшего весь этот кошмар. В горле стал неприятный ком и чувствую как дрожат губы. Мне больно за того мальчика и что он пережил. Но я не понимаю, почему я должна его испугаться и оставить его, здесь нет его вины.
- Тогда я уже познакомился с ребятами и жизнь у них тоже была не сахар... - продолжает Ник водя пальцем по моей ладони. - Иногда я оставался у Джейса дома, его отец Джеймс относился ко мне как сыну и разрешал оставаться у них. Он знал, что творится у меня в доме, ну кроме того что, этот урод заставлял работать и периодически выбивать из меня дух. Я не хотел не кого вмешивать в это дерьмо, - объясняет он.
- И вот однажды я пришел со школы и вижу такую картину: мать лежит на диване вся бледная и с иглой в вене. Она уже была мертва как несколько часов. Я позвал тогда конечно Джеймса, так как больше мне не кому было обращаться, - я вижу по его лицу как ему больно это все рассказывать, а я не могу ни как унять эту боль, и я лишь могу сжимать его руку, чтобы он знал что я все еще здесь, я не уйду.
- Этот урод больше не появлялся, не считая того случая, когда он подкараулил через неделю после школы, угрожая чтобы я отработал долг моей матери, - Ник усмехнулся, - И чтобы я отдал документы на дом, чтобы его продать или заложить. И тогда, я первый раз послал его на все четыре стороны. Он был так взбешен и хотел врезать мне, но иногда забиравший нас Джеймс со школы помешал этому. Я уже тогда жил с Джейсом и его отцом. Он забрал меня к себе. Меня не отправили в детдом, так так район был дерьмовым, напоминал гетто и ни кто туда не сувался, так что это было ни кем незамеченно, и Джеймсу даже не пришлось меня усыновлять. Дом мы продали и деньги Джеймс отложил мне на карточку на будущее, - Ник проводит рукой по волосам, видать нервничает, значит есть что-то еще.
- Мы стали с ребятами не разлей вода, все время были вместе. Потом у меня начался гормональный период, я начал гулять, пить, курить, были перепады настроения, вспышки гнева. Я начал вымещать ее в драках на улицах. Затем начал драться незаконно за деньги. А те деньги, что были получены за дом, я их потратил на выпивку и развлечения, - здесь Ник замолкает и морщится, его все тело напрягается. Вот кажется, он и добрался до самой неприятной части, но я не осуждаю его, я понимаю что жизнь жестока и по рассказу жил он не в лучшем районе и нужно было как-то выживать.
- И вот однажды выпивший, я вспомнил того ублюдка, который свел мою мать в могилю, а со мной обращался как с куском дерьма. Я отыскал его и узнал, что он часто бывает в одном баре и я его подкараулил, как он тогда меня у школы, - челюсти Ника напрягаются, и его кадык дергается. - Он вышел из бара и я даже сперва его не узнал, он был похож на высохшей овощь. Когда-то горой мышц превратился в ходячий труп. Я тогда ему крикнул: "Помнишь меня"? Он обернулся и минуту пялился на меня помутневшим и пустым взглядом, он меня не помнил, а я ему напомнил. Он сперва был удивлен, а затем мерзко улыбнулся. Я не буду вдаваться в подробности о чем мы разговаривали и так понятно я ему припоминал все то дерьмо, - Ник закрыв глаза тяжело вздыхает .