Отец уже стучал в дверь ванной.
— Рита?
— Папа, я выйду, и поговорим, подожди меня в гостиной! — ответила я, стараясь перекричать воду.
— Я подожду тебя здесь.
— Чееерт, — прошипела я уже тихо, так что слышал меня только ботаник, — придется выйти к нему.
Я дернулась к двери, но была остановлена, почувствовав дискомфорт.
— А про это ты не забыла? — шепотом спросил ботаник, когда я обернулась, и поднял наши руки, скованные наручниками, — надеюсь ключ у тебя где-то рядом.
— Ага, в комнате, — я обреченно дернула наши руки и застыла, думая. Что же делать, наплевать на все и выйти так? Признаться отцу, что я не одна? Разрушить так долго строимый мною образ хорошей девочки для отца? Нет ничего хуже, увидеть вновь разочарование на его лице.
Пока я предавалась панике и поисках выхода, ботаник его нашел. Неожиданно дернув меня за руку, он пошел к раковине, на столике у которой валялись разные мелочи. Я вынуждена была последовать за ним, и собиралась возмутиться, когда он начал рыться в моих вещах, но замолчала, увидев в его пальцах шпильку. Уже догадываясь, что он сейчас сделает, я удивленно наблюдала, как положив наши руки на столик, он наклонился к наручникам и начал в них ковыряться.
— Ты что, домушником подрабатываешь? — не удержалась я.
— Нет, — сухо заметил парень, и замок неожиданно щелкнул. Браслет распался, и наши руки освободились. Я тут же обхватила запястье, потирая.
— Сиди тихо, — приказала я ботанику и посмотрела на себя. Вряд ли я могу выйти к отцу в этой одежде после заявления, что пошла в душ, — и отвернись!
Ботаник удивленно приподнял брови, я же наплевав на него начала раздеваться. Когда я стаскивала брюки, парень уже успел смутиться и отвернуться. Я подумала о том, что Маус на его месте бы не растерялся и насладился видом. Схватив с вешалки халат, я закуталась в него, быстро сунула голову под еще работающий душ, и умылась, смывая остатки вчерашней косметики.
Ботаник уже развернулся, молча наблюдая за моими ухищрениями. Лишь на чуть-чуть приоткрыв дверь, я выскользнула в свою спальню, увидев отца, сидящего на моей кровати.
— Привет, папа, — я плотнее запахнула свой халат махровый халат, — как ваша поездка?
— Хорошо, ну а теперь я хотел поговорить о твоем экзамене.
Можно было не сомневаться, что ботаник подслушивает. Выставлять свои личные семейные проблемы на его слух совершенно не хотелось.
— Может, вниз пойдем? — предложила я, делая шаг к двери.
— Зачем? Мы и здесь можем поговорить, Маргарита.
— Я хочу есть! — выпалила я, кинувшись к выходу, отец в любом случае последовал бы за мной на кухню, раз так сильно хотел поговорить. Есть мне совсем не хотелось, но нужно было поддерживаться легенду.
— Снова шаталась всю ночь по своим клубам? — не очень дружелюбно поинтересовался он, входя на кухню. Я с головой нырнула в холодильник, отыскивая что-то безобидное, и достала себе питьевой йогурт.
— Раньше тебя это не сильно волновало.
— Раньше ты не заваливала экзамен.
Так вот в чем дело, я надеялась, что отец уже остыл после поездки.
— Я обо всем договорилась пап, — вздохнула я, поворачиваясь к нему.
— Это не важно, ты знаешь, почему ты там.
— Да, — закрыв йогурт, я выбросила его, недопив даже до половины, — я знаю, что я там, потому что так решил ты.
— Это образование тебе нужно, ты получишь в руки важную должность и не должна все развалить. Вот Антон…
Дальше я слушать была не намеренна, зная, что скажет отец уже не в первый раз.
— Да-да, Антон, Антон, Антон! Может тебе его усыновить?
— Куда лучше было бы женить на тебе, — прямо заявил отец, буравя меня глазами.
— Я думала с этим давно покончено, — ухватившись за стол, я до боли сжала руками столешницу, чтобы не сорваться сию же секунду.
— Если бы ты доказала, что способна оправдать надежды. Но взбалмошной девчонке не место на директорском кресле, создание семейного бизнеса, слияние и передача руководства в надежные руки — вот, что требуется кампании.
— Я твоя дочь, — процедила я, сжимая столешницу сильнее, — а не очередной бизнес проект.
Отпустив руку, я развернулась и быстро пошла к лестнице, не намереваясь оставаться здесь ни секунды.
— Мы не договорили! — окрикнул меня отец.
— А мы разве говорили? — усмехнулась я, оборачиваясь на пороге.
Я могла сбежать от этого разговора сейчас, но раз он снова возник, то проблема не решена. Эта тема всплывет еще и еще раз и мне было необходимо исправить ситуацию на учебе, чтобы на какое-то время меня вновь оставили в покое. Одержимость идеей нашего брака всегда меня пугала. Родители определенно чего-то недоговаривали, так упорно толкая нас к этому.