— Все, хватит, — заявил он, пересекая палату, — я долго закрывал глаза на твои развлечения, но это переходит все границы. Ты пока не получишь машину и не сядешь за руль, если потребуется я найму шофера.
— Дорогой, — робко влезла мать, все еще поглаживая мою руку, — может не так строго.
— Не так строго? — отец, похоже, становиться мягче не собирался. — Она спровоцировала аварию, из-за нее пострадали другие, к счастью не фатально и ей повезло, что она отделалась только ушибами. Если не органы, то я сам отберу у нее права.
Я молчала, понимая, что перечить отцу сейчас бесполезно, да и сил на это если честно не было.
— И это еще не все, — произнес он, заглядывая в мои глаза, — как только ты выпишешься, то мы поедем в фирму, вместе.
— Зачем? — растерялась я, не понимая, зачем ему мое присутствие.
— Хватит, ты уже достаточно занималась ерундой, ты будешь стажеркой, начнешь с самого начала, как и Антон, кстати говоря, только, он сделал это уже давно. Может хоть он на тебя положительно повлияет. Тебе пока оставить свои детские игры и начинать жить как взрослый человек.
— Конечно, — не скрывая сарказма, сказала я, мать предостерегающе сжала мою руку, но я проигнорировала это, — может, ты еще что-нибудь хочешь решить за меня, пока не поздно?
— Это не обсуждается, — отрезал он, и чтобы поставить точку в нашем разговоре, покинул палату.
— Он не это хочет сказать, — оправдывая, начала мать, как только дверь за ним закрылась.
— А что? — раздраженно спросила я, скрывая за этим свою боль.
— Он заботится о тебе, как может. Он очень испугался и волновался.
— Что ж, видимо мне стоит тогда поблагодарить, что мне не выдали поводок.
В дверь один раз ударили, и в палату вошел Маус, в руках которого была бутылка с водой.
— Не помешаю? — спросил парень, останавливаясь на пороге. Таким вежливым я видела его лишь в присутствии своих родителей.
— Я лучше пойду, — мать поднялась с кровати, — успокою твоего отца, может он немного смягчится.
Я кивнула, не уверенная, что у нее хоть что-то получится. Она покинула палату, оставив нас наедине с Маусом.
— А ты разве не собираешься заняться своими делами? — напряженно спросила я у парня.
— Неа, — безмятежно ответил он мне, приближаясь, и, открыв бутылку, протянул ее мне.
Я сделала пару глотков, смачивая горло, и вернула парню. Он закрутил крышку и поставил бутылку на тумбочку, неожиданно устраиваясь на кровати рядом со мной.
— Ты что делаешь? — я была вынуждена чуть сдвинуться, пока он ложился прямо рядом со мной.
— Ложусь, — нагло пояснил мне Маус, определенно устраиваясь поудобней.
— Зачем? — напряженно уточнила я.
— Потому что на это кресло для пыток я возвращаться не собираюсь, — категорично заявил парень.
— Зачем тебе вообще здесь оставаться, ты моешь поехать домой или еще куда-нибудь.
— Нет, — он вновь потянулся руками к моему лицу, поглаживая мне, чем пугал еще сильней. Если это была какая-то очередная игра, то сейчас для этого явно не лучше время, о чем и сообщила парню.
— Если ты не заметил, я сейчас не в настроении на игры.
— Почему ты решила, что это игры? — поинтересовался он, безмятежно оставаясь на прежнем месте.
— Потому что ты такой вежливый и внимательный, — пояснила я, все еще в поисках подвоха.
— Не переживай, — на его губах появилась усмешка, — я по-прежнему ненавижу тебя, — но на этом парень не остановился, — Я ненавижу тебя, потому что нуждаюсь в тебе и понимаю, что люблю настолько сильно, что полностью нахожусь в твоих руках. Ты победила. Я побежден. А я чертовски не люблю быть побежденным. Признай, что мы созданы друг для друга, что ты любишь меня и нуждаешься во мне. Что я твой главный адреналин. Потому что мне чертовски надоело твердить, что я тебя ненавижу, ведь мы оба прекрасно понимаем, что скрывается за этими словами. И думать о том, что ты уехала тогда с ненавистью ко мне, а после этого попала в аварию, было невыносимо. Так что ты скажешь?
— Я победила, — не сумев сдержать улыбку, произнесла я, наслаждаясь этим.
— Как скажешь, — согласился парень, хотя я и понимала, каких усилий стоили ему все эти слова.
— Но не обольщайся, — не смогла я удержаться, — я позволяю тебе здесь лежать только потому, что мой разум затуманили обезболивающие.
— Ага, — на губах парня появилась хищная улыбка, когда он наклонился ко мне, — но над этим я еще поработаю, — произнес он, прежде чем поцеловать меня.