– Так это ты призываешь волков? – Я смотрел ему через стекло противогаза прямо в глаза. Он аж прыскнул в меня самолюбием и, так сказать, “смотрел матом”
– Я Вульфпак, моя стая имеет огромный радиус и сможет легко найти всю твою семью, рыжий. – Ни на грамм меня не боится.
Я ударил его в висок правой рукой, оо чего позер моментально вырубился. Сзади послышался массовый вой. Второй спрыгнул в комнату с еще не умершими волками.
– Сейчас я его... – Я услышал голос Даби, который прервался звуком выстрела. Даби забрызгало кровью.
Голова “Сульфура” разлетелась на уйму мелких кусочков, а из толпы волков я увидел торчащую руку с револьвером внушительного размера. Это был Тиль. Не знал, что он способен на такое. Неужели он настолько потерял контроль? Я застыл в ступоре.
Тем временем, раскидав оставшихся волков, Тиль побежал с мечом на Даби. Струю пламени он просто проигнорировал, а вторую, которая была на порядок сильнее, он рассек заряженным лезвием меча. Влетев в Даби плечом, он сумел повалить его на землю, но тот ухватился ему за жилет и начал буквально выживать его. Зверский крик начал извергаться и быстро прервался чем-то похожим на очень затянутый кашель. Немец начал светиться меняющимся красным и синим цветами. Его регенерация яростно противостоит пламени Даби. Из рта и дивота изрыгается пламя. Оно быстро сжигает его плоть и он теряет массу, поэтому Даби даже смог поднятся и поднять Тиля над собой. Постепенно начинают светиться руки и ноги. Неужели, пламя сжигает его таким странным образом? Когда Даби перестал, туловище Азраила сжалось, как пустая пачка и упало на землю. Я наконец пришел в себя. Слишком много ужасов произошло за последние пару минут.
– Ублюдок! – Я рванул к Даби, но на полу пути тело моего друга засияло, новым зарядом энергии, тот схватил револьвер и рывком поднял своего крематора и наставил ему оружие к виску.
Снова к Тилю, буквально перед пробитием стены
Он достал из кармана небольшой матовый светло-серый камень. Резко на глазах из этого камня начал, как будто бы течь бурый газ. Как бы я не хотел остановить гниду, волки не давали мне просвета в бою, да так что я даже не мог к нему приблизиться. Где-то здесь еще и скрывается тот собачник, который ими всеми управляет. Даби уже скрылся но я понимаю, что это был его не последний дебют.
Я чувствую, очень тяжелый запах, приближено напоминающий йод. Значит это бром... Тяжеловато мне будет.
– Какое же ты животное. – Начал говорить противогазный. – Борсаешься, дерешься за каждый последний вздох, но ради чего?.. Чтобы в конце умереть от отравления.
Голова очень болит кружится, из-за постоянно напрыгивающих на меня волков, я не успеваю привести себя в чувство. Кашель так и рвет легкие, а кровь покрывает меня все плотнее. Я даже не знаю, моя ли это кровь, или вольчя, но то, что я еще ее чувствую на себе заставляет меня радоваться. Меня кидает то в жар то в холод, а моя сила как будто покинула всего меня, оставив лишь запас адренаоинового потока, который замещает ее и поддерживает во мне жизнь.
Очередной укус, очередная атака. Я постоянно ловлю волков руками, бросаю их, отталкиваю, рву пополам и по конечностям. Такое ощущение, что вся моя жестокость собралась, чтобы сохранить меня.
–*Кхэ* – Кровавый кашель. Изо рта висит густая алая смесь. Даже не могу совершить несколько плевков, а волки все прут.
– ...Но я просто обязан признать: такое рвение к жизни я еще ни разу не видел. – Его самолюбивая речь злит меня только больше, хочу наконец вывернуть эту мразь на изнанку. Но я постепенно теряю контроль над каждым своим движением, я сражаюсь инстинктивно, не думая о движениях. Честно говоря, я вообще ни о чем не могу думать.
“Какое ты ничтожество. Температу-ура поднялась? Всего 46°, а уже ноги подкашиваются...”
И что же ты предлагаешь, подстрекала?
Резко все вокруг пропало, а шум битвы с зверьем стих. Я оказался в пустой маленькой комнате с ужасным освещением. Сверху было три едва работающих лампы, каждая разного цвета и каждая кидала освещение на свое кожаное кресло, распологающееся под ней и на окружные стены. На креслах сидело три человека с резиновыми масками зверей. Слева сидела девушка, расположившаяся на своем кресле, занимая минимум места. Она держала спину ровно, не опираясь на кресло. Одну ногу закинула за вторую, а руки положила на верхнее колено. Внешний вид из себя представлял что-то легкое, ежедневное: светлые тонкие джинсы, белая майка с каким-то рисунком и такая же легкая кофта салатового цвета. Образ был искажен одной лишь маской светло-серой лошади. На нее падал желтый свет.
Правее от нее, на кресле посредине сидел мужчина в черном спортивном костюме, закинувший одну ногу на кресло и спиравшийся локтем на правый подлокотник. На голове он носил маску петуха с черными глазами, всегда поддерживают с тобой зрительный контакт. Над ним сияла синяя лампочка.
Последним из них был мужчина в черном жакете с высоким воротником, шипованными рукавами и случайно висящими цепями. На ногах были мотоциклетные штаны и тяжелые берцы. Он сидел, расставив ноги в разные стороны и оперевшись на них локтями, сгорбившись ко мне. Несмотря на угрожающий образ, на нем была маска совы с желтыми сияющими глазами, которые так же смотрели мне прям в душу, но делали это осуждающе.
– Послушай сюда, ты, чудище. – Сова говорила быстро и резво, как будто не желает здесь быть вовсе... – Ты всего лишь оболочка того, кто сидит внутри тебя, у тебя есть задание и его ты выполнишь безоговорочно.
– Ты пережил большой стресс, тебе нужно отдохнуть. – Лошадь говорила тихо, но четко.
– У тебя возникла серия вопросов о том, где ты сейчас есть. – Петух тоже решил говорить ко мне, начав свою индивидуальную тему. Его голос был абсолютно нечеловеческим. Такое чувство, будто он говорит наоборот, но я понимаю его речь абсолютно ясно.
– ... Пока ты не станешь жестче, твоя сила не выйдет на тот уровень, который так тебе нужен... – Сова продолжает нести свою агрессивную шарманку.
– Столько пройти, чтобы просто удовлетворить животные инстинкты... Бедный. – И Лошадь тоже перешла на монолог.
– Ты все узнаешь. И очень скоро. Но пока ты не поймешь свою задачу в данный моменюь, ты всего лишь непослушный пес. – Я уже даже не знаю, кого слушать. – Я задам тебе всего три вопроса.
– Меня от тебя выворачивает, покинь это место сейчас же, не раздражай меня! – Только сейчас я заметил, что не могу ни пошевелиться, ни даже осмотреться нормально. Я не могу точно сказать, какой узор на стенах, или есть ли о вообще. По ним, вроде как, лазят мухи...
– <Сколько новых людей ты можешь встретить, но стоит ли это того.../i> – О чем она? Я потерялся беседе еще в начале.
Так, стоп. Нужно упорядочить мысли. Я нахожусь в маленькой комнате. Я не могу двигаться. Передо мной сидит три сущности(я уже не уверен, люди ли это) и каждый из них втирает что-то свое. Сова меня покрывает поносом, но делает это направлено, а Лошадь просто сочувствует и, кажется, делает это в монологе. И только Петух твердит что-то лично мне и, похоже, это не лишено смысла. Поэтому сосредоточится на том, что говорит именно он, а потом уже на Сову. Лошадь пока на задний план.
– Первый: Кто ты такой? – А разве я не знаю? Хотя, он бы не должен был спрашивать этого, если бы это не было обоснованным... – Второй вопрос: Чего ты хочешь? – Опять какая-то дисконкретизация. Не понимаю, о чем он. Может, потом дойдет. – И последний: Ты любишь причинять боль людям?
Последний вопрос заставил меня встать в ступор: у меня ведь это кто-то уже спрашивал? И я даже отвечал, но как? Блеа-а...
Ясно, это либо сон и меня грузят мимолетные воспоминания, либо это все на самом деле и оно началось очень давно.
Петух затих. Он так и смотрит на меня. Видимо ждет ответов, но могу ли я говорить? Лучше переключусь на Сову.
– ...Насколько же ты жалок, ты даже не можешь сам справиться с тремя врагами. За тобой нужно следить, как за ребенком. Даже револьвер не догадался поднять, вот почему нужно делать все за тебя?