— Хороший вопрос, — сказал Андрей. — Не знаю. Не пробовал.
Василиса улыбнулась.
— Слушай, — сказала она. — А научи меня?
— Зачем? — спросил Андрей.
— Ну, тоже хочу, чтобы интересно было, — сказала Василиса.
— А так неинтересно? — спросил Андрей.
— Так еще интереснее будет, — сказала Василиса.
Андрей помолчал. Со стороны могло показаться, что он взвешивает все «за» и «против». Он вполне мог подумать о том, что непосредственное участие Василисы привнесет свежую струю, вернув утраченную остроту чувств. Или подумать о том, что случится, если она будет одна и ее поймают. Но на самом деле Андрей ничего не взвешивал. Он просто боролся с неожиданным приступом тошноты, вызванным конфликтом между алкоголем и кофеином. Подавив спазм желудка, он наконец сказал:
— Сделаю. Только не сегодня.
— Хорошо, — сказала Василиса.
Они поцеловались.
— Слушай, — сказал Андрей, пьяно хмурясь. — А тебя коротко ведь Вася надо называть?
— Ну да, — сказала Василиса.
— И тебе не обидно? — спросил Андрей.
— Да вроде привыкла уже, — сказала Василиса.
— То есть можно, — сказал Андрей.
— Ну да, — сказала Василиса.
— Отлично, — сказал Андрей. — Вася.
Вечер покатился дальше.
Уборка
Таким образом, уборка задержалась на сутки.
Марина проснулась около одиннадцати. Она не помнила, когда разобрала кровать, но оказалось, что когда-то она успела это сделать и даже надела белье. Какое-то время Марина лежала на спине, положив руки под голову, глядя в потолок и прислушиваясь к почти космической тишине, заполнявшей квартиру. Иногда в тишину добавлялись отрывистые приглушенные звуки, словно кто-то время от времени капал чернилами в стакан с чистой водой. Что-то тяжелое загремело у соседей наверху, за окном удивленно вскрикнула ворона, потом раздался шум спускаемой в унитазе воды. Фоном служило густое жужжание в усталой голове. Марина усмехнулась, вздохнула, встала с кровати и пошла в душ, шлепая босыми ногами по холодному линолеуму. По пути она наступила на липкое пятно, но не стала смотреть под ноги.
В ванной Марина провела очень много времени. Она долго стояла под душем, сделав воду настолько горячей, насколько это было позволено природой и работой котельной. Ванная комната наполнилась туманом, пованивавшим ржавчиной, а тело Марины сделалось красным и очень мягким. Она трижды намыливала мочалку (ее немного смущало то, что в рекламных роликах героини никогда не пользуются этим полезным изобретением, но воспитание не позволяло Марине сладострастно растирать свое тело намыленными ладонями так, как это делали электронно-лучевые красавицы). После третьего раза ей удалось полностью снять защитный слой кожи, после чего лопатки, предплечья, колени и лодыжки стало сильно щипать. Марина поняла, что еще один раз уже не выдержит, постояла еще немного под жесткими струями, выключила воду, вылезла из ванны на резиновый коврик и долго вытиралась полотенцем. После секундной паузы она забралась на весы. За ночь ей удалось сбросить почти два килограмма. Конечно, такие резкие потери должны быстро восстанавливаться, но Марина совсем не хотела есть, и это давало надежду на то, что лишний вес утрачен если не навсегда, то по крайней мере надолго. Пора было подумывать об очередном обновлении гардероба. Марина представила себе, как изменится папино лицо, когда она ему об этом сообщит, и хихикнула. Натянув белье, она вернулась в свою комнату.
Только теперь Марина заметила висевший в комнате аромат вчерашнего вечера. Запах был густой и неприятный. Марина на несколько секунд остановилась в дверях. Губы ее дернула судорога, зрачки расширились. Она мотнула головой, подошла к креслу, накинула халатик, затем направилась к окну, распахнула форточку, втянула сырой уличный воздух. Немного подумав, сняла с подоконника телефон, поставила его на пол и открыла окно. Осень с безразличием врача ощупала Маринино тело и стала выковыривать вонь из комнаты. Марина взяла стоявшие на тумбочке пустые бокалы и бутылку и пошла на кухню.
На кухне ее встретил дожидавшийся завтрака Монтень. Выбросив бутылку в мусорное ведро и поставив бокалы в раковину, Марина присела на корточки и погладила кота по голове. Потом помыла бокалы, выкинула вторую бутылку, стоявшую на столе.
Достала ведро, подошла к столу, вытряхнула пепельницу, вернула ведро на место. Взяла с тумбочки возле раковины белую тряпку — кусок старой маминой ночнушки — и дважды тщательно протерла стол. Открыла окно, чтобы выветрился крепкий табачный дух. Наконец, покормила Монтеня, который с совершенно нехарактерным для него терпением все это время тихо сидел возле холодильника.