Старик и рыжий уже были заняты работой. Они отрывали черепа от стеблей и давили пальцами. Внутри каждого оказывалось маленькое черное семечко, которое вскоре отправлялось в мешок.
Увидев, что я наблюдаю за происходящим, старик подошел и указал на один из черепов. Тот все еще качался на стебле и был охвачен зеленым свечением.
– Драхчвар, – тихо произнес старик и осторожно коснулся пальцем сначала черепа, затем мешка в моей руке.
Все понятно. Собираем урожай. Трудимся, мать его, как негры на плантации.
Старик, тем временем, указал на другой череп, который не светился, и покачал головой.
– Ахт драхчвар, – сказал он.
Понять, что он имеет в виду сейчас, тоже не составило труда. Срывать следует только «созревшие» черепа – те, которые светятся.
Старик дождался моего кивка и вернулся к работе. Спустя пару секунд я тоже сорвал первый череп.
Раздавить его оказалось не сложнее, чем сырое яйцо. Беда лишь в том, что внутри, помимо семечка, была зеленая пыльца, которая оседала на коже и тут же начинала ее жечь.
Тем не менее, я продолжал трудиться. Монотонная работа позволила утихомирить творящийся в голове хаос, и очень скоро я смог заняться тем, что считал сейчас самым важным.
Вернуть себе способность входить в «режим зверя».
Я раз за разом напитывал организм адреналином, но ничего, кроме тошноты и головной боли, это не приносило. Однако я не сдавался, и спустя несколько часов, как только наверху загрохотало и из трубы в потолке вывалился еще один раздутый покойник, у меня начало получаться.
Да, результаты были очень скромны и войти в полноценный «режим зверя» мне так и не удалось. Все, чего я смог добиться – почувствовать себя невероятно бодрым и свежим. И едва это случилось, как левую лопатку словно бы охватило пламенем.
Я взвыл и чудом удержался на ногах. А дикая боль прекратилась столь же внезапно, как и началась. Правда, и от бодрости со свежестью не осталось и следа.
Долбанное клеймо. Все из-за этой сраной отметины. Она наверняка несла в себе какую-то магию, которая не позволяла мне пользоваться своими способностями.
Нахмурившись, я ощупал левую лопатку и сразу же отыскал клеймо пальцами. Кожа там вздувалась и была шершавой. Приглядевшись к рыжему и старику, обнаружил такие же шрамы и у них. Здоровяк, заметив, что я на него смотрю, нахмурился и прорычал что-то непонятное, но определенно угрожающее.
Ввязываться в конфликт не хотелось, так что я вернулся к работе и попыткам войти в «режим зверя». Мрачные мысли, связанные с собственным будущим, а также Марией и Ильей, способствовали выбросам адреналина, и потихоньку-помаленьку я добивался своего.
За следующие пару часов я «научился» оставаться полным сил, невзирая на невидимое пламя, плясавшее теперь по всей левой стороне спины. Способность клейма блокировать мой дар постепенно сходила на нет, и это обнадеживало. Значит, рано или поздно я верну себе запредельные силу, скорость, выносливость и так далее. Нужно просто продолжать.
Когда в зале вновь появился Руфс, сопровождаемый серолицыми стражниками с копьями, я собрал не меньше трех сотен семян. Правая кисть была покрыта толстым слоем зеленой пыльцы, кожа горела, а пальцы распухли и едва двигались. Точно такая же беда была и у старика с рыжим громилой: первый тряс рукой и болезненно морщился, второй невнятно ругался, сжимая и разжимая кулак.
Руфс взял со стеллажа большой кувшин, поднял его над головой и что-то крикнул, глядя на старика. Тот убрал в мешок еще одно семечко, а затем медленно, шаркая, направился к мосту. Здоровяк пошел вторым, я – сразу за ним.
На сей раз путь по мосту прошел спокойно. Но лишь благодаря тому, что Руфс был занят: поливал покрытую пыльцой руку старика водой из кувшина. Рыжий наблюдал за коротышкой с таким видом, что становилось понятно: будь у него возможность, он бы утопил низкорослого ублюдка в той мерзости, что чавкала в бассейне.
Здоровяк пошел на «помывку» сразу за стариком. Мою руку к этому моменту жгло не слабее, чем клеймо на лопатке. Я чувствовал, что смыть пыльцу было просто необходимо, однако Руфс считал иначе: закончив с рыжим, он посмотрел на меня, ухмыльнулся и вылил остатки воды себе под ноги.
Мразь. Мелкая подлая тварь. Ну да ничего, рано или поздно мы пообщаемся с ним на равных.
Весь обратный путь до камер Руфс продолжал гадить мне, подталкивая телекинезом. Говнюк явно рассчитывал, что долгие часы среди растущих из земли черепов вымотают меня настолько, что я буду еле передвигаться и падать при каждом его толчке. Хрена с два. Пускай я пока не мог полноценно войти в «режим зверя», но адреналин придавал мне силы.