При упоминании черноволосой суки стыд сменился злостью. Рано или поздно эта тварь заплатит за все. Да, сегодня я облажался. Но это не значит, что я остановлюсь в попытках вернуть свои способности. И когда я добьюсь своего…
– Давай-ка вернемся к работе, – Лестер начал подниматься, и я поспешил ему помочь. – Если мы не наберем достаточно семян, Руфс обязательно продемонстрирует нам свое недовольство.
Руфс… Еще один ублюдок, которого я обязательно накажу.
Он явился спустя пару часов. К этому моменту наши с Лестером мешки были наполнены, так что о случившемся свидетельствовали только следы крови на лице и груди старика. Некоторое время Руфс внимательно изучал его, затем спросил что-то. Лестер ответил, и коротышка брезгливо скривился.
Всю дорогу до камер низкорослый говнюк снова развлекался, «стреляя» в меня молниями. А перед тем, как уйти, стиснул магией мое горло, развернул к себе и заговорил, с ненавистью цедя каждое слово.
Разумеется, я ничего не понял. Но судя по тому, как потемнело лицо стоявшего рядом Лестера, ничего хорошего Руфс не сказал.
Оказавшись в камере, я сел и кое-как очистил правую руку от пыльцы пучком соломы. Затем, когда находиться под взглядом Лестера, полном боли и сочувствия, стало невыносимо, вздохнул и коротко произнес:
– Ну? Чего этот говнюк наговорил?
– Адриана возвращается послезавтра, Матвей. И скорее всего она сразу же займется тобой. Будет исследовать твой дар, экспериментировать. Она превратит тебя в подопытного кролика. Не знаю, останешься ли ты в живых после ее экспериментов, но… Самим собой ты перестанешь быть совершенно точно. И Руфс ждет не дождется, когда ему выпадет возможность ассистировать Адриане. Он пообещал делать тебе больно при любом удобном случае.
Какое-то время я просто сидел, переваривая услышанное. Потом внимательно посмотрел на Лестера. Старик нервничал: его дрожащие пальцы завязывали на бечевке очередной узел.
– Значит, ждать дальше нельзя, – сказал я. – Бежать нужно в ближайшее время.
Старик прикрыл глаза и покачал поникшей головой. За все время нашего вынужденного соседства я десятки раз поднимал вопрос побега, и Лестер неизменно отвечал, что это просто бессмысленная авантюра. Не поменял он своего мнения и сейчас.
– Ты даже не понимаешь, о чем говоришь, Матвей. Убежище Адрианы находится в другом слое реальности. Попасть сюда и выбраться отсюда невероятно трудно.
– Но не невозможно, – я приблизился к старику. – И я почему-то уверен, что ты знаешь, как это сделать.
Лестер промолчал.
– Ты знаешь, – повторил я, глядя старику в глаза и чуть заметно кивая самому себе. – Ты столько времени помогал этой твари… И должен был изучить это место вдоль и поперек.
– Предположим, – нерешительно ответил старик.
– Тогда давай сделаем это, – я повысил голос. – Рискнем.
– Риск слишком велик, Матвей. То, что ты хочешь затеять, смертельно опасно.
– А ты так боишься умереть? – я прищурился, чувствуя, что начинаю злиться. – Считаешь, что тебе есть что терять? Да ты уже мертв! Вот здесь! – я с силой вдавил указательный палец в собственный висок. – Гниешь за решеткой, прислуживаешь черноволосой суке и наверняка ждешь, когда все это дерьмо закончится.
Судя по вытянувшемуся лицу старика, я попал в самую точку. И почему-то от этого злость только усилилась.
– Я ведь рассказывал тебе про своего племянника. Про Илью. Он болен – смертельно и неизлечимо. У него нет ни шанса, но… – я покачал головой, – Илья безумно хочет жить. И если бы вы с ним поменялись местами, он бы не сомневался. Он бы сделал все, чтобы выбраться отсюда. Так какого хрена ты сидишь на жопе и смотришь на меня обреченным взглядом?! – последнюю фразу я прорычал, схватив старика за плечи и как следует встряхнув.
Надо отдать Лестеру должное, он не испугался. Более того, по глазам старика я видел, что внутри него будто бы что-то просыпается. Он хотел было по привычке взяться пальцами за узлы на бечевке, но в последний момент передумал.
– Одному мне будет очень сложно это сделать, – продолжал я. – Но вдвоем вероятность успеха гораздо выше, Лестер. Поэтому я прошу: помоги. Даже если тебе самому это не особенно нужно, хотя я в такое попросту не верю.
Пока я говорил, то хорошенько накачал собственный организм адреналином. И сейчас вновь был близок к «режиму зверя», что очень радовало. Теперь главное – чтобы старик согласился рискнуть.
Тот молчал. Долго. Глядел мимо меня, хмурился, сжимал зубы. А затем наконец произнес: