– Пускай остаются здесь, – ответил Лестер. – К сожалению, превратить их обратно в людей уже невозможно. Адриана как следует поработала над этими беднягами.
Стоило нам со стариком выбраться из камеры, как о себе напомнил Бернус. Громила успел очухаться и теперь прижимал грозную морду к решетке, яростно глядел на Лестера и что-то выкрикивал. В низком голосе рыжего явственно слышались требовательные нотки, так что понять, что именно его так взволновало, было нетрудно.
– Парень явно хочет на свободу, – сказал я, глядя на здоровяка. – Что будем делать? Оставим или выпустим?
– Сейчас нам пригодится любой союзник, Матвей, – ответил Лестер. – Даже такой опасный и непредсказуемый.
– Арсварх! – рявкнул Бернус и ударил ладонями по прутьям.
Старик что-то произнес, и здоровяк, тут же успокоившись, отошел к дальней стене камеры.
– Сейчас попробую открыть… – пробормотал Лестер, прижимая ладонь к светящейся печати на замке. – Если Адриана не поменяла заклинание, должно получиться.
Старик возился с печатью не меньше минуты. И выглядело это так, будто он боролся с очень непростым соперником. Лестер тяжело дышал, время от времени скалился и вытирал свободной рукой пот со лба.
– Проклятье, – выдохнул он и отошел, качая головой. – Ничего не получается.
Бернус тут же вновь пришел в бешенство. Яростно ругаясь, он шагнул вперед и принялся бить решетку ногой. И это навело меня на мысль.
– Попробуем по-другому, – я схватился за пару ближайших прутьев.
«Режим зверя» давал мне огромный запас сил. Так что я, без труда отогнув прутья, сделал дыру достаточного для туши Бернуса размера. Тот протиснулся в нее, одарил меня жуткой чернозубой улыбкой и произнес что-то непонятное, но явно одобрительное.
– Ничего себе, – усмехнулся успевший отдышаться Лестер. – Наш головорез сделал комплимент. Возможно, впервые в жизни.
Я непонимающе уставился на старика, и тот пояснил:
– Бернус назвал тебя ржавым котом. В нашем мире это маленький, но очень ловкий и сильный хищник с грозным нравом.
Да уж, комплимент… Впрочем, пускай лучше будет ржавый кот, чем шустрый мальчишка.
При мысли о черноволосой суке в кровь поступила новая порция адреналина. Я вернулся в камеру, отыскал на полу осколок миски и, вновь оказавшись в коридоре, приблизился к Бернусу.
Тот сразу понял, что к чему. Нахмурился, повел плечами и присел, повернувшись ко мне спиной.
Надо отдать здоровяку должное, боль он умел терпеть. За все время «операции» Бернус лишь раз вздрогнул и зарычал. А когда я отодрал лоскут кожи с клеймом, этот безумец вскочил с торжествующим воем и первым делом залил пламенем из разинутой пасти нашу с Лестером камеру.
От нестерпимого жара у меня перехватило дыхание, а глазам стало больно. И все же я несколько секунд глядел на то, как труп Руфса и две массивные фигуры стражников утопают в бушующем огне. А Лестер снял с шеи бечевку и, скользнув по десяткам узлов хмурым взглядом, кинул ее в пламя.
– Пора, – старик легонько подтолкнул меня в ту часть коридора, которая вела к «оранжерее». – Сделать нужно еще очень много, так что поторопимся.
Пока мы быстрым шагом двигались к цели, Лестер что-то втолковывал Бернусу. Я не понял ни слова, но предполагал, что старик посвящал громилу в детали нашего плана. Хотя все, что мы напридумывали за несколько часов, правильнее было бы назвать авантюрой. Безумной и смертельно опасной.
Добравшись до «оранжереи», я первым делом подошел к стеллажу и взял одну из веревок – самую длинную и крепкую. Обвязал ее конец вокруг пояса, потом, игнорируя шаткий железный мост, перепрыгнул в гущу цветов-черепов и повернулся к Лестеру.
– В какую? – спросил я, кивая на трубы, что торчали из потолка.
Прежде чем старик успел ответить, послышался знакомый грохот. Спустя пару секунд ближайшая труба «выплюнула» лилово-черное разбухшее тело, которое тут же угодило в шевелящуюся массу, наполнявшую бассейн.
– Давай в эту же самую, – сказал Лестер, осторожно переходя по мосту. – В ближайший час из нее точно ничего не вывалится.
Кивнув, я положил свободную часть веревки на землю и сделал пару вдохов-выдохов, чувствуя, как адреналин усиливает «режим зверя». А затем прыгнул вверх, целясь собственным телом в темное нутро трубы.
Пальцы ухватились за край и сжали его мертвой хваткой. Именно на этот моменте в прошлый раз я чуть не лишился жизни, но теперь…
Теперь все прошло отлично: резко подтянувшись, я зашвырнул себя внутрь трубы и тут же уперся в ее стенки руками и ногами. Поднялся на несколько метров и крикнул Лестеру, что готов.