Первым я затащил внутрь трубы Бернуса. Затем старика, и после этого мы втроем полезли вверх.
Попасть на верхние уровни убежища Адрианы другим путем было уже невозможно. Ведущие туда двери запечатывала сложная система заклинаний, разобраться с которой могли только сама черноволосая тварь и Руфс.
Здоровяк передвигался весьма бодро и бормотал под нос то ли какое-то стихотворение, то ли слова песни. Я тоже без труда перебирал ногами и руками по стальным стенкам трубы. А вот ослабевшему за время плена Лестеру подъем давался тяжело, так что мне время от времени приходилось помогать старику.
Труба вывела нас в помещение, очень похожее на лабораторию-пыточную, в которой мне ставили клеймо.
Те же полки, заставленные всевозможными посудинами, книгами и жутким инструментарием. Те же магические печати на потолке. Такой же камин с гудящим зеленым пламенем. Те же раздутые трупы на двух столах.
Над которыми колдовали двое в защитных костюмах, напоминавших те, что носили чумные доктора. Только без клювов на масках.
Едва мы вылезли через отверстие в полу, как эта парочка повернулась к нам. Их угловатые фигуры окутало серебристое свечение, а с вытянутых в нашу сторону рук сорвались потоки густого фиолетового дыма.
Резкий выкрик Лестера – и воздух перед нами как будто загустел, став лишь наполовину прозрачным. Но главное, что магия «докторов» разбилась о преграду. А спустя пару мгновений старик атаковал уже сам, и вновь ментальным ударом, от которого мой мозг будто бы сжало в огромном кулаке. Стоявший рядом Бернус взвыл от боли и грохнулся на колени, а те двое, которым и предназначался удар, отшатнулись и рухнули без сознания.
Лестер тоже едва не упал и удержался на ногах благодаря тому, что я его подхватил.
– Ты как? – спросил я, тревожно вглядываясь в его бледное изможденное лицо.
Тот кивнул, сделал пару глубоких вдохов и, указав на тяжелую железную дверь в десятке метров от нас, тихо произнес:
– Нам сюда.
За дверью оказался еще один просторный зал, наполненный грохотом причудливого механизма – того самого, что превращал семена в необходимую Адриане эссенцию.
Это была смесь парового двигателя, мельницы, пресса и небольшой химической лаборатории со стеклянными трубками, воронками, гибкими шлангами, змеевиками и пузатыми резервуарами, в которых бурлило и пенилось темно-серое содержимое. И это помещение тоже не пустовало: нас ждали уже трое «чумных докторов» и четверо зомбированных охранников.
Лестер сразу же создал защитную стену и хотел уже атаковать разум противников, но его опередил Бернус. Похоже, ему попросту надоели удары по мозгам.
Здоровяк шагнул навстречу обитателям зала, чуть подался вперед и выдохнул бушующий поток пламени. С грозным рокотом, будто хищный зверь, оно накинулось на всех семерых и на механизм.
По залу пронеслись полные боли крики. Охваченные огнем фигуры беспорядочно заметались, трое столкнулись и повалились на пол. А спустя еще несколько секунд все вокруг содрогнулось от взрыва – причудливая машина не выдержала напора пламени.
Горящих «докторов», стражников и куски механизма разбросало по всему помещению. Нам с Бернусом и Лестером повезло гораздо больше: благодаря созданной стариком защите мы всего лишь повалились на пол от взрывной волны. У рыжего это вызвало приступ дикого хохота.
Я помог старику подняться и оглядел зал. Пламя по-прежнему плясало на телах и кусках взорвавшейся машины и, как мне показалось, разгоралось все ярче.
– Надо торопиться, – сказал Лестер. – Огонь Бернуса имеет магическую основу и скоро поглотит здесь все.
Кивнув, я вслед за стариком и довольно ухмыляющимся громилой-пиромантом покинул зал.
Мы оказались в коридоре, который привел нас в еще одно просторное помещение, отделанное черным мрамором.
– Вот и святая святых убежища Адрианы, – произнес Лестер, хмуро оглядываясь.
Здесь не было ни мебели, ни каких-либо механизмов или чего-то подобного. Лишь в дальнем углу, освещаемый десятком магических печатей, высился каменный постамент, на котором стоял огромный кусок малахита, обмазанный чем-то серо-золотистым, полупрозрачным и источающим резкий пряный запах. Стоило приблизиться к нему, как мне стало не по себе. Кровь почти закипела от адреналина, сердце стало колотиться еще быстрее, но главным было кое-что другое…
Разум, подсознание, внутреннее чутье или еще что-то в этом роде отказывались воспринимать малахитовую глыбу как просто здоровенный кусок камня. Мне казалось, что место на постаменте занимает нечто живое. Хищное, опасное, коварное, очень любопытное и вместе с тем… веселое.