– Это Упырь, – ответил я, хмурясь.
– А-а, Матвей. Здравствуй-здравствуй. Позволь я все же буду называть тебя по имени. А всяких там упырей, вурдалаков и прочих кровопийц оставим Эдику. Тем более дела у него сейчас довольно плачевные.
– Уже знаешь, – констатировал я и нахмурился еще больше, когда понял, что за визитом силовиков на арену вполне может стоять мой собеседник.
Каким-то образом Альберт пронюхал, что мои способности – не следствие уколов «зелья». К тому же я мог куда больше, чем любой из тех, кто выходил на арену господина Эда. Человека вроде Альберта мой феномен не мог не заинтересовать, и с недавних пор тот настойчиво предлагал мне поработать на него, провернуть пару делишек. Я понимал: ничем хорошим сотрудничество с таким человеком не закончится. Поэтому неизменно отвечал отказом. Похоже, Альберту это надоело, вот он и решил перейти от уговоров к более решительным мерам. А именно – сделать так, чтобы у меня не оставалось выбора.
– Да, Матвей, новости в наше время разлетаются быстро, – судя по голосу, Альберт находился в прекрасном расположении духа. Сволочь. – Но, думаю, ты все равно быстрее. Когда мне доложили, что очередной праздник боли и насилия сорвался из-за появления доблестных стражей закона, то я слегка напрягся. Меньше всего мне хотелось бы увидеть тебя за решеткой. Но потом я сказал себе: уж кто-кто, а этот отчаянный парнишка обязательно всех обставит и улизнет. И я рад, что оказался прав. Однако… Давай-ка ближе к делу. Ты ведь не просто так мне позвонил, да еще с незнакомого номера, правильно?
– Правильно, – я сжал кулак и продолжил: – Я согласен.
– Рад это слышать. Тогда, думаю, завтра нам с тобой стоит встретиться, подумать над планом и…
– Никаких встреч и планов, – перебил я. – Сделаю все сегодня же. А ты готовь деньги. Утром вся сумма должна быть у меня.
– Что же, – Альберт задумчиво хмыкнул, – тем лучше. Действуй, мой юный друг. Сейчас я пришлю тебе снимок и кое-какие инструкции. Надеюсь, ты меня не подведешь.
На этом разговор закончился. Я положил телефон на стол, Мария робко взяла аппарат, и спустя минуту он пиликнул.
– Сообщение, – пробормотала сестра и, видимо, открыв пришедшее во входящие фото, помрачнела. – Жуть какая…
Я протянул руку за телефоном и несколько секунд изучал снимок. Затем задумчиво покивал, попутно читая присланные Альбертом «инструкции».
– Сделать тебе еще порцию коктейля? – спросила Мария, когда я отложил мобильник.
– Да, давай, – ответил я и устроился на скрипучем и шатком табурете.
Под коктейлем подразумевался невероятно крепкий кофе с лимоном и шестью-семью ложками сахара. Гадость та еще, но каким-то образом этот напиток позволял мне входить в «режим зверя» гораздо быстрее.
Пока сестра хлопотала возле старой облезлой плиты, я сидел, скользя мрачным взглядом по скупому убранству кухни. Треснутое стекло в окне, отлипающие от стен обои, старая мебель, кое-как отдраенная мной и Марией, протертый едва ли не до дыр линолеум… Все здесь казалось мне отвратительным и чужим. Все, кроме одной детали.
Приколоченной к стене картины, на которой были изображены босоногая девочка, спешащая домой до того, как начнется гроза, и маленький мальчик, сидящий у нее на закорках.
Не могу сказать, что она мне нравилась, просто…
В этих детях я видел себя и сестру.
– Готово, – Мария поставила передо мной большую дымящуюся кружку.
Пока я медленно прихлебывал коктейль и прокручивал в голове план предстоящего дела, сестра сидела рядом и вязала. На сей раз – ярко-оранжевого единорога с фиолетовой гривой. Подобных чудо-зверей Мария делала по три-четыре каждый день. Часть игрушек переходила в собственность к Илье, часть шла на продажу.
– Прости, – неожиданно прервавшись, произнесла сестра и закусила губу.
– Что такое? – насторожился я, видя, что она готова вот-вот заплакать.
– Ничего, просто… Тебе приходится столько рисковать. Из-за меня. И с каждым разом все больше.
В ответ я лишь строго посмотрел на сестру. Подобные разговоры случались не раз и не два, и я уже не знал, как убедить Марию, что она ни в чем не виновата. Когда я был маленьким, совсем как тот парнишка на картине, Мария точно так же тащила меня вперед, защищая от бед, куда более серьезных, чем летнее ненастье. Теперь настал мой черед быть защитой и опорой, как бы банально это ни звучало.
– Все в полном порядке, – все-таки сказал я, когда молчание затянулось. – Да, придется рискнуть. Но я уверен, что справлюсь. В чем-то это даже легче, чем выйти на бой.