– Матвей! – послышался сзади голос Лестера.
Я обернулся и увидел неподалеку чародея, нависшего над лежащим в траве Бернусом. А в нашу с Ланой сторону, сильно хромая и скалясь от боли, шел Брайм. Лицо исполина представляло собой блестящую кровавую маску, левая рука висела плетью. В правой все еще был зажат скипетр – и сейчас он едва заметно светился.
– Ты как? Цел? – спросил Лестер, как только я оказался рядом.
– Да. Что с Бернусом?
– Жив, – маг достал из саквояжа небольшой прямоугольный медальон, украшенный бирюзовыми камнями, и приложил его ко лбу здоровяка. – Но без сознания. Сейчас я попробую привести его в чувство.
Кивнув, я огляделся.
Мы находились на довольно большой поляне, залитой солнцем и окруженной елями и березами. Среди цветочной пестроты валялись обломки дилижанса, а по бурой ленте дороги, что выныривала из-за деревьев, в нашу сторону шли все четыре лошади, еще недавно тащившие экипаж. То, что с ними не все в порядке, было видно даже с расстояния.
В глазах животных полыхало фиолетовое пламя, рты скалились огромными острыми клыками, а на шкуре темнели странные влажные пятна. Но больше всего меня напрягало то, как они двигались: медленно и как-то рвано. Будто марионетки, управляемые невидимым и не особенно умелым кукловодом.
– Лестер… – позвал я, не сводя глаз с приближающихся лошадей.
– Что такое? – чародей отвлекся от все еще не очнувшегося Бернуса и, проследив за моим взглядом, замер.
Выражение тревоги на его скуластом лице стало читаться еще отчетливее.
– Мы в большой беде, – раздался над ухом бас Брайма.
Я резко повернулся и посмотрел на исполина.
Тот стоял чуть позади меня, загораживая Лану. Хмурился и едва заметно двигал нижней челюстью. Рука со светящимся скипетром была вытянута вперед и дрожала. А сам скипетр светился еще ярче, чем минуту назад.
Лошади, преодолев еще с десяток метров, остановились. Одна задрала голову, но вместо ржания из ее горла вырвалось жуткое бульканье.
– Они под действием очень опасных чар, – вновь заговорил Брайм. Оскалившись от боли, он сделал пару шагов вперед. – И тот, кто их наложил, сейчас рядом.
– Кто это может быть? – спросил Лестер.
– Этого я не знаю, – гигант покачал головой. – Могу лишь сказать, что он очень сильный маг. И нам он явно не друг, так что…
– Придется сражаться, – закончил я за него, наблюдая, как фиолетовое пламя в лошадиных глазах разгорается еще сильнее.
– Именно. Поэтому держимся все вместе. Парень, – Брайм посмотрел на меня. – Ты ведь маг? Какими заклинаниями владеешь?
– Я?..
– Матвей умеет создавать щиты, непроницаемые для большинства заклинаний, – произнес Лестер, увидев, что вопрос исполина застал меня врасплох. – Я – маг-менталист.
– А он, – Брайм кивнул на Бернуса, который понемногу приходил в себя: глаза рыжего пока оставались закрыты, но сам он хмурился и дергал щеками, – насколько я понимаю, пиромант?
– Верно.
– Что ж, – гигант качнул головой. – Это все-таки лучше, чем ничего. Госпожа Лана, – он повернулся к подопечной, – вы можете сейчас выступить в качестве источника Абсолюта?
– Ты издеваешься? – рыжая, несмотря на испуг, зло сверкнула глазами. – В такой обстановке? Если ты забыл, мне нужно полное спокойствие и…
– Хорошо, – всего на миг, но в глазах Брайма промелькнуло неодобрение. – Тогда приготовьтесь использовать ваших кошек.
Я не понял, о чем они говорили, а поразмыслить над этим не позволили лошади. Будто по команде – впрочем, если верить Брайму, то так оно и было – все четверо поднялись на дыбы, а затем рванули к нам, с каждой секундой увеличивая скорость.
– Гваррго! – рявкнул Брайм, шагая навстречу заколдованным животным.
Нацеленный на них скипетр вспыхнул маленьким солнцем и выстрелил несколькими молниями, тут же устремившимися вперед. Мгновение – и магические разряды пронзили лошадей.
Те, яростно булькая глотками, тут же затормозили. Одна повалилась на бок, две другие вновь встали на дыбы, молотя копытами воздух. Влажные пятна на них шкуре будто бы взорвались, и во все стороны брызнула черная кровь.
– Ох, су-ука… Бедная моя башка.
Я был настолько поглощен происходящим, что хриплый голос наконец-то очнувшегося Бернуса заставил меня вздрогнуть.
Рыжий, вполголоса матерясь и прижимая ладонь ко лбу, повернулся на бок и блеванул. Да так мощно, что часть содержимого его желудка угодила на сапоги Ланы, но девушка этого даже не заметила. Широко распахнутыми глазами она наблюдала за тем, как Брайм раз за разом пронзает лошадей молниями.