– Ты под чем-то что ли? – вперед выступил другой бородач, самый крупный из компании. – Иди давай отсюда. Мы тоже отдыхаем.
– Ваш отдых закончился, – я ухмыльнулся и, почувствовав, что готов, двинул здоровяку кулаком в правое подреберье.
Нокаут в печень – штука крайне неприятная, и противник сразу же рухнул на асфальт, став небоеспособным.
– Ты попутал что ли, э?! – воскликнул один из его товарищей и попытался схватить меня то ли за горло, то ли за шиворот. Парень по-прежнему не видел во мне угрозы, и именно это его погубило.
Я увернулся и тут же ответил лоу-киком, буквально подрубив левую ногу бородача. Разрыв связок ему обеспечен.
Один из оставшейся троицы выкрикнул что-то непонятное и кинулся на меня. Удар левой. Удар правой. Попытка достать ногой по корпусу. Парень бил сильно, со знанием дела, но по защите.
– Сука! – рявкнул он, бросаясь в очередную атаку, и тут же лег – мой кулак впечатался ему точно в челюсть.
За те секунды, что длилась драка, двое уцелевших бородачей успели вооружиться. Один битой, другой ножом.
Осознание возросшей опасности спровоцировало выброс новой порции адреналина. Едва это произошло, как я почувствовал себя еще сильнее, быстрее и увереннее.
Стремительный рывок – и я уже возле здоровяка с ножом. Тот отступил, одновременно пытаясь отмахнуться, но я схватил его за руку и тут же вывернул. Послышался хруст, противник заорал от боли и повалился на колени, выронив оружие.
Я вырубил его, ударив ребром ладони по шее – туда, где располагалась сонная артерия, и посмотрел на последнего из бравой пятерки. Впрочем, решительным тот не выглядел вообще ни разу.
– Брат… – стоило шагнуть вперед, как он попятился, глядя на меня с самым настоящим страхом. – Давай это… мирно разойдемся, да? Мне проблем не надо.
– Залезай в свое корыто, – я кивнул на «семерку», – и двигай отсюда. Считаю до пяти, четыре уже было.
Здоровяк оказался понятливым и вскоре дал по газам. Как полагается – с ревом, пробуксовкой и визгом шин. Ну а я выдохнул, кивнул прилипшему к окну Савелию и отправился дальше. На дело.
До места добрался спустя полтора часа. За это время над городом сгустились тучи и начался самый настоящий ливень. С хлесткими холодными струями, молниями и громом. И мне такая погода была только на руку.
Некоторое время я просто стоял, скользя взглядом по величественному зданию главного городского музея. Четыре этажа, высокое крыльцо, колонны, лепнина, большие темные окна – да, в позапрошлом веке умели красиво строить. И стоило в очередной раз вспомнить, зачем я здесь, как накатил стыд. Однако сейчас мне нужно было вызвать у самого себя совсем другое чувство. И поэтому, пока я обходил здание, то думал лишь об одном.
О том, что Илья умирает. Мучительно, с невероятной болью, криками и слезами. Мария находится рядом, и она готова вывернуть наизнанку собственную душу, лишь бы помочь сыну. Но жрущей малыша болезни плевать. Она вцепилась в него мертвой хваткой и больше не разожмет своих мощных зубастых челюстей. А виноват в этом лишь один человек.
Я.
Я подвел всех. Не справился. Облажался. И теперь могу только смотреть – на агонию племянника и на тщетные усилия сестры, что пыталась выцарапать его из лап смерти.
На сей раз воображение нарисовало особенно яркую картину. Сердце, оказавшись в пламени адреналина, застучало часто и сильно, мышцы не просто завибрировали – они начали зудеть. Идеальное состояние…
Сверкнувшая молния послужила для меня сигналом к действию. Оскалившись, я прыгнул на стену музея и за каких-то три рывка добрался до одного из окон на четвертом этаже. Уцепился за откос и стал ждать.
Над головой громыхнуло особенно сильно, а потому звон разбиваемого стекла едва ли был слышен. Правда, по ушам тут же резанула трель сигнализации. А значит, времени у меня не больше тридцати секунд.
Темнота музейного зала не была для меня проблемой: находясь в «режиме зверя» я прекрасно все видел. Так что нужный экспонат отыскал почти сразу. Уродливая фигурка демона с четырьмя когтистыми лапами, кожистыми крыльями и змеиным хвостом вместо нижней части туловища и ног пряталась под прозрачным стеклянным коробом.
Преграды не стало после первого же удара, однако стоило схватить трофей, как произошло странное.
Прохлада музейного зала сменилась сильным жаром, воздух словно наэлектризовался. Сквозь непрекращающийся звон сигнализации я услышал рокот. А потом в десяти метрах от меня возникло большое алое пятно овальной формы, из которого вышли двое.