Под конец нашего «разговора» он даже не сопротивлялся. Лишь хрипло орал, что все понял и чтобы я прекратил. И я прекратил. И, на свою беду, повернулся к избитому уроду спиной.
После чего тут же поймал плечом пулю.
Наверняка говнюк целил мне в затылок, просто… Либо он от природы был хреновым стрелком, либо промазал из-за «вертолетов», что кружили у него под черепушкой после знакомства с моими кулаками.
Как бы там ни было, я вновь повернулся к нему. Уклонился от еще двух пуль и…
В общем, спустя примерно минуту я впервые ощутил липкий жар, волной прокатившийся по всему телу.
А пока я прятал труп, то глушил растущий внутри ужас от содеянного одной-единственной мыслью: что никогда в жизни не оставлю врагу даже малейшего шанса отыграться. Я поклялся себе в этом.
И следовал клятве до сегодняшнего дня.
Я работал цветком как хлыстом, пока тот не превратился в лохмотья, истекающие мутным вонючим соком. Толстяк все это время продолжал отползать, скуля и обливаясь слезами.
– Пощади!!! – провыл он, когда совсем обессилел.
В ответ я лишь покачал головой. Пора было исправить ошибку.
Касаться ублюдка, покрытого странными опухолями, не хотелось совершенно. Но неподалеку очень кстати лежала сухая увесистая коряга. Именно с ее помощью я и лишил противника жизни. Сначала вырубил, как следует огрев по голове, а затем, с мерзким хрустом и брызнувшей во все стороны кровью, пронзил его грудную клетку.
Стараясь не обращать внимания на липкий жар и всколыхнувшийся внутри чужеродный восторг – к счастью, не такой сильный, как после убийства Орвулла, я выбрался из оврага и рванул к поляне.
До этого царства травы и цветов я добрался за считанные секунды и…
Какого хрена?
Если верить Лестеру, «колючий колодец» должен был исчезнуть еще в тот момент, когда создавший его маг прервал контакт с землей. Так почему же толстые семиметровые побеги до сих пор на прежнем месте?
Вдобавок они стали почти черными, будто бы… окаменев, что ли?
Нахмурившись, я кинулся вперед и в считанные секунды оказался рядом с «колодцем».
Да, побеги действительно превратились в камень. Однако куда хуже было другое: они стремительно нагревались. Даже в двух десятках шагов от ловушки я ощущал исходящий от нее жар. А на ее «стенах» одно за другим появлялись светящиеся оранжевые пятна.
Единственное, что радовало – все трое напавших на нас магов были мертвы. Орвулл буравил небо пустым взглядом, лицо лежащего рядом с ним Пэмпа искажала гримаса боли и ужаса, а Лира… Бернус превратил ее тело в сплошной ожог.
Ощутив, как усилился «режим зверя», я запрыгнул на край «колодца» и заглянул внутрь.
Ростки с жалами тоже окаменели, к счастью, так и не достигнув Лестера и остальных, но взяв их в плотное кольцо. Десятки неподвижных черных «змей» окружали моих спутников, вынуждая их тесниться в центре ловушки.
Лана одну за другой создавала призрачных кошек. Те бросались на ростки и взрывались. Бернус, с охваченными пламенем руками, держался сразу за двух «змей» и, яростно рыча, пытался их сломать. Однако от их стараний не было никакого толку.
Единственным, у кого что-то получалось, оказался Брайм.
Исполин скинул серый балахон, и при взгляде на его тело у меня отвисла челюсть. Руки, грудь и спину гиганта покрывали своего рода «латы». Серые, будто каменные, и с десятками шипов. Сам Брайм яростно работал руками, стремясь разбить застывшие ростки. Сила каждого удара была просто чудовищной, однако «змеи» разрушались крайне медленно.
– Матвей! – Лестер первым заметил меня, и я одним прыжком оказался рядом с чародеем и остальными.
Внутри «колодца» было еще жарче. Колеблющийся воздух обжигал кожу, огнем разливался по носоглотке при каждом вдохе и становился все горячее. Еще две-три минуты – и нас просто зажарит.
– Ты нашел мага? – по морщинистому лицу чародея катился пот, в глазах читалась паника.
Он явно понимал, что происходит.
– Нашел, – ответил я. – И убил. Но… Ты ведь сказал…
– Да, Матвей, я помню, – перебил Лестер, болезненно морщась.
– Тогда почему?.. – я не договорил и обвел взглядом окаменевший и все больше раскаляющийся «колодец».
Внутри него тоже начали проявляться светящиеся оранжевые пятна. И с каждой секундой они росли, тянулись к друг другу, будто стремясь слиться в единый узор, дышащий невероятным жаром.