Ну а как еще объяснить огромные трещины в земле, сочащиеся серым дымом или какой-то густой темной субстанцией? Или развалины домов, покрытые глянцево блестящей пульсирующей дрянью, из которой тянулись вверх светящиеся желтым, оранжевым и зеленым то ли стебли, то ли щупальца? Или то, что некоторые дома, расколотые на части, просто висели в воздухе, а вокруг них, подобно планетарным кольцам, кружил мусор? Или…
– Эй, парень, – окликнула меня Мирэль. – Ты чего это?
Поглощенный созерцанием фантастического пейзажа, я и не заметил, как вошел в «режим зверя».
– Все нормально, – ответил я, ощутив, что тяжеленный металлический молот на моем плече будто бы потерял большую часть веса.
– Ржавый кот вошел в боевой режим, – ухмыльнулся Бернус. – Скоро потроха здешних обитателей полетят во все стороны.
– Прекрати, – напряженным тоном произнес Лестер, и я почувствовал исходящую от него волну гнева.
Похоже, кое-какие мои предположения верны.
Клетка, тем временем, почти достигла земли и остановилась, вздрогнув и заскрипев.
– Вперед, – Мирэль первой выбралась наружу и огляделась.
Стоило мне выпрыгнуть из клетки, как произошло нечто странное. Я ощутил смесь раздражения и тревоги, причем столь же чужеродных, как и тот восторг, что сопровождал мои видения и сны или накатывал после того, как я лишал кого-то жизни. Сила, полученная из куска малахита в убежище Адрианы, почувствовала магию Похороненного города и среагировала на нее.
Хорошо это или плохо?
Я не знал.
– Ты как? – оказавшись рядом, Лестер положил руку мне на плечо и внимательно меня осмотрел.
– Все нормально, – ну вот, теперь настала моя очередь лукавить.
Впрочем, сейчас куда важнее было другое: выполнить задание, вернуться и получить вознаграждение. Дэлл обещал заплатить нам пятьсот нуммисов. Как сказал Лестер, этого вполне хватит, чтобы закупить все необходимое для «законного» похода в Эдрум, который принесет нам не меньше полутора тысяч. Этой суммы, в свою очередь, окажется достаточно, чтобы заплатить за мое возвращение на землю.
В теории все выглядело едва ли не идеально. Как будет на практике… Скоро увидим.
– А здесь довольно симпатично, – сказал Бернус, обводя окрестности мрачным взглядом.
Симпатичного, на самом деле, было мало. Теперь, когда я не «любовался» Похороненным городом сверху, а стоял на принадлежащей ему земле, все вокруг казалось еще более жутким.
Раскинувшееся над головой дымное море так и норовило придавить. Неутихающий и довольно сильный ветер швырялся колючей пылью и забивал ноздри мерзким кислым запахом. А темные прямоугольники окон в нескольких чудом уцелевших домах, казалось, взирали на меня с непоколебимой суровостью. Им довелось повидать уже немало таких смельчаков, многие из которых в итоге закончили очень и очень печально.
Мрачные мысли усилили и «режим зверя», и те чужеродные раздражение с тревогой. Лестер ощутил это и, не открывая рта, велел мне успокоиться.
– Все идите сюда, – Мирэль отошла от клетки на несколько шагов, скинула с плеч массивный мешок и достала оттуда пузырек из черного стекла. Вытащив из него большую пилюлю ядовито-зеленого цвета, женщина строго оглядела меня, Лестера и Бернуса. – Это нужно проглотить.
– Зачем? – прищурился рыжий.
– Затем, что иначе ты рискуешь остаться без своей гнилой тыквы, – ого, а Сато, оказывается, умеет разговаривать. Правда, голос у него начисто лишен эмоций. – Поэтому не выпендривайся и делай, что велят.
С этими словами он взял у Мирэль пилюлю, сунул в рот и, скривившись, проглотил.
«Что будем делать?» – обратился я к Лестеру.
Принимать какую-то неизвестную хрень не хотелось совершенно.
«Эти двое уже бывали здесь, и, похоже, не раз, – ответил чародей. – Мирэль и Сато знают о Похороненном городе гораздо больше, чем мы. Поэтому сейчас самым правильным будет слушаться их во всем».
С этими словами Лестер приблизился к Мирэль, и та положила пилюлю на его протянутую ладонь. Вскоре лекарство – разумеется, если это было именно оно – оказалось сначала во рту чародея, а потом и в желудке.
– Держи, – Мирэль протянула очередную пилюлю мне. – Глотай сразу, вкус у нее не самый приятный.
Не самый приятный? Черт, да я в жизни не пробовал ничего более мерзкого. Казалось, мне на язык попал кусок тухлого мяса. И от того, что он был маленьким, легче не становилось. Так что проглотить эту дрянь мне стоило больших трудов.
А как только я это сделал, произошло странное: у меня заложило уши. Да так, что на несколько секунд я полностью оглох. Потом слух восстановился, но… не до конца.