Вот, похоже, и все. Пора, Матвей, прощаться с этим бренным миром.
Меньше всего мне хотелось умирать, будучи скрюченным на полу. Однако выбора мне не оставили.
Глаза мага засветились. И сразу же боль навалилась на меня с новой силой. Придавила тяжеленной каменной плитой, стала проникать в каждую клетку тела. А я, по-прежнему парализованный, не мог даже заорать: из окаменевшего от спазма горла вырвалось лишь едва слышное мычание.
Я ожидал, что со мной начнет твориться то же, что и с охранником. Что кожа начнет пузыриться, затем лопнут глаза, а вслед за ними и голова. Однако ничего такого не происходило. Мне просто было невероятно больно.
Маг продолжал давить меня своими чарами. Я видел его некрасивое напряженное лицо, и некоторое время на нем читалось недоумение, которое вскоре сменилось растерянностью. Что-то шло не так, как планировал этот ублюдок.
Возможно, это было связано с тем, что я все еще находился в «режиме зверя». Сердце колотилось как безумное, а адская боль провоцировала один выброс адреналина за другим. Никогда прежде я не был настолько «заряжен», и если бы не неспособность двигаться, то мне бы ничего не стоило разорвать врага голыми руками.
А раз так, то, быть может, еще не все потеряно? Вдруг шанс спастись действительно есть, просто мне нужно найти достаточно сил, чтобы им воспользоваться?
– Карре броу, – произнесла подошедшая женщина, обращаясь к брату. – Уоч дормус?
Тот ослабил напор, повернулся к ней и что-то ответил. Я по-прежнему не понимал ни слова, но и пускай. У меня была другая задача: вернуть себе способность двигаться.
Маги-близнецы обменялись еще несколькими фразами, причем в голосе женщины слышалось нетерпение, а ее брат был явно чем-то недоволен. Затем он качнул головой и, еще раз мазнув по мне озадаченным взглядом, отошел.
Брат и сестра встали в нескольких метрах от меня, прикрыли глаза и подняли руки. Почти тут же я ощутил знакомое чувство: стало жарко, а воздух словно наэлектризовался. Понять, что именно происходит, не составило труда.
Маги создавали новый портал. Они собирались свалить, забрав себе то, ради чего я проник в музей.
Твою мать!..
Я зарычал и напряг все мышцы. Похрену на боль. Нужно прийти в себя и вернуть статуэтку. Иначе…
О том, что будет, если я облажаюсь, не хотелось и думать. Сейчас вообще не надо думать. Надо брать, сука, и делать!
Вот и портал. Пока еще совсем небольшой, но и я не добился ничего. По-прежнему не могу шевельнуть даже мизинцем.
Брешь в пространстве росла с каждой секундой. Понемногу, но неумолимо. Я смотрел только на это темно-красное пятно, а потому пропустил момент, когда неподалеку возникло еще одно – достаточно большое, чтобы выпустить сразу четверых.
Крепкие широкоплечие фигуры. Все в кожаных доспехах, на темных пластинах брони – множество разных символов. Лиц не видно: они прятались под жуткими оскаленными масками.
Маги-близнецы тоже увидели новоприбывших. Они мигом забыли про портал и попятились. Женщина сделала короткий пасс руками, и перед ней и братом тут же возникла мерцающая зеленым полупрозрачная стена.
И сделано это было очень вовремя: в следующее мгновение в стену ударило сразу три огненных шара. С жутким гулом они разбились о преграду, отчего сотни сияющих искр брызнули во все стороны. Несколько приземлились рядом со мной и тут же погасли.
– Гарз брауд! – рявкнул брат женщины, яростно глядя на новоприбывших.
А затем, с хорошо различимыми злобой и угрозой, выдал куда более длинную и непонятную фразу.
Один из четверки, самый высокий, шагнул вперед и ответил. Маска искажала его и без того низкий голос, превращая в жуткий рык.
Диалог продолжился. Я по-прежнему не разбирал ни слова, однако этого и не требовалось, чтобы понять самое главное: маги-близнецы и четверо в масках могли атаковать друг друга в любой момент. И стоило представить, какой хаос тогда начнется в музейном зале, как становилось по-настоящему страшно.
Это случилось спустя секунд двадцать. Я так и не понял, кто ударил первым. Просто в одночасье полные злой решительности голоса потонули в гуле, рокоте, грохоте, вое и свисте. Засверкали молнии, вспыхнули печати, устремились навстречу друг другу сгустки пламени и дыма, призрачные фигуры жутких существ… Пол и стены музейного зала задрожали, с потолка посыпалась штукатурка, а стекла в окнах, наконец-то освобожденных от зеленого марева, попросту взорвались.