Чародей, по-прежнему оглушенный болью, даже не пошевелился.
– Блядство!.. – всхлипнула Лана. – Столько мучений – и все зря!..
Я понятия не имею, что подтолкнуло меня вперед. Возможно, ярость, возможно, интуиция, всегда обострявшаяся, когда я находился в «режиме зверя». Не важно.
Как бы там ни было, я приблизился к Григуру и исчезающему в его теле старику и вытянул руку. Дымное марево тонкой черно-зеленой плетью выстрелило вперед и мгновенно обмоталось вокруг призрачной шеи.
Дух вздрогнул, разинул рот и впился в плеть пальцами. Пару раз дернулся, а я взвыл от дикой боли, прошившей все тело от пяток о макушки.
Но не отпустил призрачного ублюдка.
И не отпущу.
Я избавлю отца Ланы от этой серой гадины.
Глава 25
Больно было не мне одному: я видел, как безглазый старик корчится, норовя вернуться в тело Григура Борло. Но я не позволял ему этого. Дымная плеть крепко стискивала глотку противника, и я не сомневался: если бы тот не был призраком, я бы уже свернул ему шею.
Отец Ланы все так же находился в полубессознательном состоянии, таращась в никуда, хрипя и выплевывая розовую пену. В любой момент он мог расстаться с жизнью, так что мне следовало торопиться. Вот только…
Как избавить Григура от духа старика? Ухватить я его ухватил, но…
Что дальше?
Ответ подсказал Лестер. Причем по чистой случайности: все еще оглушенный болью, он отступил на несколько шагов. Спустя пару мгновений то же самое сделал и я.
Дымная плеть оставалась такой же длины, и благодаря этому мне удалось немного вытянуть серую тварь из тела отца Ланы.
– Матвей! – воскликнула девушка, когда тот закричал. – Осторожнее!
Кивнув, я вновь попятился. Медленно, шаг за шагом.
Это было тяжело. Архам отчаянно сопротивлялся, и мне казалось, что я борюсь с огромной рыбиной, попавшейся на крючок. Та билась, стремясь вернуться на глубину, однако…
Раз уж попалась, то я не отпущу. Даже несмотря на то, что с каждым шагом и усиливающимся сопротивлением духа мне становилось все больнее.
Плевать. Боль – это только чувство. Да, мерзкое и страшное, но ради достижения цели можно и потерпеть. Тем более, что у меня действительно все получалось.
Мне понадобилось не меньше минуты, чтобы вытащить духа из тела Григура. И как только тот полностью оказался вне «укрытия» и растворился в воздухе, мне резко стало плохо.
Боль, и так невероятно сильная, стала еще яростнее. У меня потемнело в глазах и подкосились ноги. Я рухнул на землю и замер, когда все мышцы свело жесточайшей судорогой.
Испугаться я не успел – из-за очередной волны чужеродного восторга. И, черт возьми, это было пиздец какое странное сочетание: скрюченному телу погано как никогда раньше, а душа… Душа просто блаженствует.
Вдобавок на сей раз восторг длился куда дольше обычного, но едва это чувство ушло, как боль и судороги тут же отступили.
Выдохнув, я встал и повернулся к Лестеру, Бернусу и Лане. Те по-прежнему стояли неподвижно и смотрели на меня во все глаза. Господин Борло лежал на земле, и, если бы не мерно вздымающаяся грудь, его можно было бы принять за покойника. Бледный, с приоткрытым ртом, заляпанным пеной… В общем, малоприятное зрелище. И, готов спорить, пробуждение Григура будет очень тяжелым.
Главное – чтобы он пришел в себя как можно скорее. У господина аристократа накопилось передо мной немало долгов, и пора бы начать расплачиваться.
Григур очнулся примерно через четверть часа, и произошло это довольно неожиданно: аристократ распахнул глаза, вытаращился в небо и стал жадно заглатывать воздух. Будто задыхался.
– Папа! – тут же вскрикнула Лана и метнулась к нему.
Лестер тоже склонился над отцом девушки и использовал какое-то заклинание, благодаря которому тот пришел в себя. Взгляд мужчины стал осмысленным, одышка прошла, и вскоре он смог сесть.
– Папа, – уже тише повторила Лана и обняла Григура. – Ты жив…
– Лана? – пробасил тот, старательно, но тщетно пытаясь скрыть растерянность. – Как ты здесь?.. Что вообще?.. Да где мы, в конце концов?
– Позвольте, я все объясню, – произнес Лестер.
Он опустился рядом с Григуром на корточки и начал рассказывать: о первой встрече с Ланой, покушениях на нее, говнюке Чарде, нашей атаке на особняк рода Борло и так далее. Аристократ слушал внимательно, и на его лице играла целая палитра чувств. Недоумение сменялось негодованием, то, в свою очередь, уступало место гневу, растерянности, ярости…
– Проклятье! – прорычал Григур, сжимая кулаки, и мотнул головой. – Это надо же было так попасться!.. Разумеется, – он внезапно успокоился и с прищуром посмотрел на Лестера, – если все, что вы рассказали – правда.