Мой «интель» между тем брезгливо кивнул, показывая, куда выгрузить бутылки, а я, бестолковый, все никак не мог понять, куда же именно, как, впрочем, и то не понял, что допущен я в святилище только случайно и нечего мне здесь здороваться да вступать в контакты с публикой, которой я не могу быть представлен как не представляющий интереса: то есть не завмаг, не завбазой и даже не старший экспедитор я. Объяснять же им, какой я совершенно замечательный руководитель группы из проектного института, было бесперспективно. «А что ты МОЖЕШЬ?» — спросили бы они.
Но вот мой приятель уже сунул мне кучу медяков, с облегчением вытуривая из святилища, дабы никогда в будущем со мной не связываться.
И действительно, когда мы как-то столкнулись с ним еще через полгода и я даже окликнул было его… он уже и головы не повернул в мою сторону… И причина тому была вполне конкретная. От знакомых я совершенно случайно узнал, как блистательно одарила его фортуна: он стал мясником. Естественно, напомнить ему о рубле я бы теперь уже просто не решился. Да и вообще этот контакт исчерпался как-то сам собой. И недаром, наверное, многие социологи отмечают такую примету нашего времени: «…личные контакты усложняются, дружеские связи становятся короче, но многообразнее в связи с интенсивной динамикой развития личности». Ну, а говоря попросту, так то, как человек выглядит, наверное, тоже имеет значение и о чем-то говорит. Словом, я за то, чтоб выглядеть нормально, а если это не удается, так, значит, человек просто не на своем месте.
Вот об этом всем я и думал, сидя за кульманом, и лист мой был уже почти закончен, как тут позвонила Томка и заявила, что она сейчас придет.
Кто такая Томка?.. Ну, она довольно модная девица… привлекательна… но ей, например, бесполезно объяснять, что мне еще нужно поработать. Ей вообще бесполезно объяснять что-либо. Она всегда все знает сама. Во всяком случае, без моих унылых объяснений. И если кто-то кому-то объясняет, так это она — мне. Она объясняет — ладно бы… но она при этом еще ужасно злится, что я такой тупой. До меня, по ее мнению, очень медленно все доходит. Другие соображают быстрее. Томка вообще не слишком высокого мнения о моих умственных способностях, и поэтому она оставила за мной единственное право — соглашаться с ней. И я соглашаюсь. Если, конечно, она дает мне на это время. А поскольку она всегда спешит, то выразить свое полное согласие с ее намерениями мне удается не часто. Так что, когда я сказал в телефон: «Ну ладно, приходи», — там раздавались короткие гудки.
Вообще у нас с Томкой самые странные отношения. Сколько я ее знаю, а это к тому времени составляло недели четыре, столько она от меня уходит. «Прощай навсегда!», «Больше ты меня не увидишь!», «Никогда в жизни не позвоню!», «Это было последнее, что ты от меня слышал!» — и так далее бывает по два раза на день. Тем не менее «разлуки навсегда» больше нескольких часов не длятся. Как правило, Томка на следующий день звонит и в категорической форме сообщает, где я должен ее ждать и сколько времени. Согласиться или отказаться я, по обыкновению, не успеваю, поэтому мне остается приходить, куда сказано, и ждать, сколько сказано. Ну и что греха таить… иногда мы бывали с ней счастливы, когда удавалось оставаться наедине…
В общем, я сидел и тупо смотрел на лист, потому что страшно устал и не было никаких сил нанести хотя бы оси последнего узла фермы.
И тут является этот парень, с фотографии № 10.
По виду его нетрудно было догадаться, что внизу (у нас там кафе, на первом этаже) празднуются именины Или «обмывается» крупный успех, посетитель несколько навеселе. Загадкой оставалось, как он забрался на восьмой этаж и в лабиринте комнат, залов и коридоров нашел одинокого меня.
Гость непринужденно оперся на мое плечо, слегка дохнул в лицо алкоголем и доверительно произнес:
— Пошли выпьем!
— Благодарю вас. Я, к сожалению, должен поработать, — ответил я и заерзал под его рукой.
Меня, правда, слегка передернуло от своего интеллигентного тона — я, в общем-то, презираю трусливых людишек, которые заигрывают с пьяными, чтобы избежать скандала. Их, пьяных, в морду бить надо, чтоб впредь неповадно было. Но такой я решительный, когда приходится смотреть со стороны. А здесь передо мной стоял молодой цветущий атлет, в котором минимум восемьдесят пять килограммов живого веса, и, судя по его виду, он регулярно занимается штангой, а по утрам ест яичницу с салом и пьет томатный сок.
Глаза парня с некоторым бессмысленным удивлением блуждали по комнате и наконец остановились на моей ферме.