И пока я вот так серьезно изучал социальные корни, гость мой все наблюдал за мной, и все больше набиралось в нем злости; что-то во мне так его раздражало, что стал он меня вдруг этак легонько подталкивать:
— А ты чего это стоишь так?.. Ножкой поигрываешь!
И я опять поздно спохватился, обнаружив, что действительно постукиваю ножкой, словно мне на его электронные машины наплевать.
Естественно, гость тут же ткнул меня в плечо посильнее, а глаза у него были жесткими…
И тут пришло почти гениальное, но несколько рискованное решение с использованием эффекта неожиданности. Я кротко улыбнулся замахнувшемуся гостю и спросил напрямик:
— А зачем нам драться?..
Если бы эффект не сработал, гость уже влепил бы меня в стену, но кулак его, к счастью, так и застыл отведенным в сторону. Однако опасность оставалась, поэтому я поспешил продолжить:
— Ко мне сейчас придет девушка…
— Какая еще девушка?.. — перебил аспирант. — Небось какая-нибудь… — выразительно покрутил он лапищей перед моим носом.
Возможно, во мне взыграл вдруг субъективизм, но мне показалось, что выражаться таким образом о Томке — несправедливо. Поэтому почти автоматически я сделал резкий нырок влево и ударил своего гостя слева, затем мгновенно, по ходу движения, перенес вес тела на правую ногу и коротко ударил справа в челюсть.
Что вам сказать… Я довольно точно попал и в челюсть. В кино после таких двух ударов человека уносят на носилках. Но то ли у аспиранта вообще челюсть была искусственной, факт остается фактом (я ничего здесь не выдумываю) — он помотал головой и тут же с каким-то диким ревом обрушил свой кулак на меня.
Тут я просто затрудняюсь сказать, во что бы превратилась моя голова, если б я не сделал шаг вправо с ударом справа на отходе.
То, что происходило дальше, я помню довольно смутно… Противник мой так сильно сдал, что махать руками он прекратил. Однако, воспользовавшись паузой, я надел пиджак и выскочил из комнаты проверить, нет ли свидетелей нашего поединка. В коридорах было спокойно и пустынно. С трудом переводя дыхание, я вернулся в зал и через разбитое стекло двери заглянул в комнату, где происходила баталия.
И тут я услышал дробный стук Томкиных каблуков.
Я обернулся. Видимо, мой тон был слишком бодрым и слишком заискивающим:
— О! Это ты, Тамара?.. А я тебя уже жду… вот… да…
Томкины глаза метнули фейерверк ярости:
— Что здесь происходит? На кого ты похож? Ты что? Напился?
В ответ на все эти вопросы из комнаты донеслось трубное «у-у-м-мгр-хр-р-р». Томка на мгновение остолбенела, а затем, ужасаясь и любопытствуя, прошептала:
— Что там еще?.. — И рванулась к двери, но я успел загородить ей путь. И попытался пояснить:
— Там, понимаешь, один мой товарищ… Он это… Ну он…
Томка пыталась меня оттолкнуть, я сопротивлялся как мог, но она не из тех, кто так просто отступает. Немая сцена застыла, когда за моей спиной открылась дверь и появился «мой товарищ» собственной персоной. Глаза его через заплывшие щелки уставились на Томку, оценили, и аспирант тут же стал тем, кем был всегда в присутствии женщины, — неотразимым, галантным Адонисом.
— Простите, гм! Меня зовут Олегом. А вас? Мы, кажется, где-то встречались? Вы меня не помните случайно?..
Бедный, бедный аспирант! Если бы он мог взглянуть на себя в зеркало! Но зеркала не было, и он продолжал ослепительно улыбаться разбитыми губами, протягивая Томке руку.
Терять мне было уже нечего, я мгновенно повернулся к Томке и проскрежетал ей на ухо:
— Сиди здесь и не двигайся! — Я толкнул Томку на стул и деловито потянул аспиранта за рукав: — Идем к умывальнику.
Олегу, видно, было неважно: покорный, он послушно плелся за мной, но, когда я вывел его на лестничную клетку, он вдруг вспомнил:
— А тот где?
— Какой тот?
— Ну тот? Тот! — выйдя из себя, заорал аспирант.
— А-а-а! Тот?.. Тот убежал, ты не волнуйся! Тот убежал туда! — для убедительности я показал пальцем наверх. — Испугался.