— То-то же! — удовлетворенно вздохнул Олег. — Пусть в следующий раз знает, с кем дело иметь!
Все бы на том и кончилось…
Но не успел я облегченно вздохнуть, как мимо бешеной кошкой промчалась Томка и, на секунду задержась на площадке возле меня, прошипела:
— Ты подлец! Ты настоящий негодяй! — И ее сузившиеся глаза полоснули меня как два лезвия.
Томка рванулась к Олегу, который стоял этажом ниже, облокотившись на перила. Я спустился вслед за ней и обнаружил, что аспирант сладко дремлет. Или, во всяком случае, делает вид. Я стоял, а Томка азартно пыталась сдвинуть восемьдесят пять килограммов живого веса с места. Олег время от времени открывал один глаз и, не меняя позы, снова сладко жмурился. Наконец я процедил сквозь зубы:
— Сейчас же прекрати эту комедию!
Томка хищно выгнулась, но мгновенно вытерла слезы и велела отвести Олега домой. Ни больше ни меньше. Я послушно рванул на себя аспиранта, и наконец мы все трое выбрались на улицу.
То ли свежий воздух сделал свое дело и Олегу стало легче, то ли ему надоело притворяться, но он вдруг довольно ясно изложил, куда нужно ехать, потом бесконечно спрашивал, куда девался «тот» и хорошо ли он его «отделал», хвастал своими чемпионскими титулами во многих видах спорта, его знает, мол, весь город, а когда наконец мы сели в троллейбус, он заснул.
И вот тут бы мне посидеть да помолчать. Так нет, видите ли, потребовалось душу излить. В общем, пока мы ехали, я рассказал Томке, как все было, ничего не утаив и не приукрасив.
Она слушала рассеянно, занятая в основном тем, чтобы голова Олега поудобнее лежала на ее плече. Я все это терпел, но потом не выдержал и ни с того ни с сего бухнул:
— Врет он, что у него первый разряд по толканию ядра и по бегу! У него даже дыхания нет! И вообще… дебошир он, а не спортсмен!
Томка тихо засмеялась от сознания, что я такой кретин. И медленно, с торжеством, чуть ли не нараспев, объяснила мне, что я имею честь видеть так близко самого Ковалева. Просто он по своей врожденной скромности не назвал главного титула: Олег Ковалев — правый крайний нападения в футбольной команде нашего города, выступающей в классе «В» и занявшей в прошлом сезоне третье место. Тут же Томка добавила, что она с этим Ковалевым танцевала на вечере. К сожалению, все это было похоже на правду. Фамилию «Ковалев» слышал даже я, потому что он был предметом гордости нашего института.
Словом, все кончилось тем, что я сказал Томке: она мещанка, а Ковалев ее просто дуб. А она мне ответила, что я врожденный неудачник с комплексом неполноценности и неустойчивой психикой и что мне до Ковалева — как головастику до крокодила.
Особенно я обиделся за головастика. Так меня дразнили в детстве.
Дальнейшая судьба Томки и футболиста-аспиранта сложилась неплохо. У них сейчас двойня: мальчик и девочка. Томка уже не такая модная, как прежде, хлопот у нее полон рот, словом… все нормально.
Когда меня спрашивают, почему я до сих пор не женат, я даже не знаю, что и ответить… Не потому же, наверное, что аспирант увел у меня девушку.
8
К Игорю я почему-то стал теперь захаживать чаще. Так получалось, что я бывал у него в доме раза по два на неделе. То нам было просто по пути, то у него объявилась новая пластинка или книга, то я вдруг сам набивался к нему в гости ни с того ни с сего. Фотографии все еще находились у меня, Игорь не торопил, но как-то попросил меня не говорить ничего Виктории: «Бабы, они ж, сам знаешь…»
Виктория при моем появлении славно улыбалась, видно было, что искренне рада меня видеть, но в последние дни она вдруг начала как-то слишком пристально присматриваться, словно угадывала во мне что-то привлекательно порочное, хотя мне это все могло и померещиться. У нее всего лишь сужались глаза и мелькали в них искорки, а я уж вообразил черт знает что. У какой женщины, скажите, время от времени не мелькают в глазах искорки?.. Возможно, Игорь что-то ей рассказывал обо мне, и она просто проверяла на мне эти его сообщения. Как бы там ни было, но я стал бояться смотреть Виктории в глаза и просто глупел в ее присутствии, а тут уж, как известно, ничем не поможешь.
По вечерам я тоскливо перебирал фотографии, по привычке помечал: № 11, № 12, но вызывали они у меня только глухое раздражение и ничего больше. Ну и что из того, что на снимке № 11 она (Виктория) стоит у елки, а рядом — Игорь, который лукаво улыбается и вот-вот подмигнет? А у нее глаза Елены, доставшейся Парису, словно «Запорожец» в лотерее, посвященной Международному женскому дню. Да я за эти сияющие глаза отдал бы… Стоп! А при чем здесь я?..