— Василий, — обратился Семак к помощнику, молчаливо шагавшему рядом, — проверишь ходовую. Только смотри!
— Порядок будет, Дорофей Григорьевич! Привезем ваш «миллионный»!
— Почему это мой? Государственный! Себе, что ли, везу?
Как только подошли к тепловозу, сразу встретили корреспондента дорожной газеты. И рассказал бы ему Дорофей Григорьевич все, что надо, да времени было в обрез. Потому и отвечал он рассеянно, односложно: мол, так и есть, рейс у него сегодня особенный — везет он нынче «миллионный» километр; настроение нормальное, доведет состав как положено, если, конечно, не случится чего-нибудь непредвиденного. Какой по счету поезд? Этого он не знает, да и как это можно такую цифру сосчитать, если ездит он, слава богу, тридцать три года?!
…Выехали на контрольный пост. Дорофей Григорьевич вызвал по радио дежурного по парку, сообщил: «Машинист Семак, тепловоз номер девятьсот семьдесят четыре выехал на Узловую». Дежурный, как обычно, ответил: «Маршрут готов, механик может выезжать на шестой путь Московского парка и готовиться к отправлению. — И добавил: — Счастливого вам, Дорофей Григорьевич!» Эта реплика явно относилась к юбилейному рейсу, и сказана она была неслужебным голосом. Стало быть, и дежурный тоже в курсе.
Семак уже успокоился. Основные узлы вроде в порядке. Прицепились к составу, подсоединили тормозную магистраль, зарядили ее, проверили, получили справку. Пришел дежурный по парку, вручил разрешение на отправление и предупредил, что на главном пути работает дефектоскопная тележка.
Открыли зеленый, дал Семак сигнал, сдвинул рукоятку контроллера на первую позицию, тронулся мягко, пошел плавно, без рывков. Теперь бы первый перегон одолеть, а там уж состав станет совсем «своим». Тогда уж тепловоз, вагоны и он — машинист — как бы сольются в нечто единое.
— Василий, что там у тебя?
Помощник обернулся, подмигнул:
— Порядок, Дорофей Григорьевич! По поезду замечаний нет. Можно и закурить!
— Закурить! За сигналами смотри! — притворно нахмурился Семак: любил он все-таки Васю Огарева, мечтал сделать из него настоящего машиниста.
— Дорофей Григорьевич! Слышал я, к награде вас представляют! Не иначе обмывать придется!
— Пойди вторую секцию проверь! — все с той же притворной суровостью бросил машинист.
Помощник высунулся из окна:
— Проходной — зеленый!
— Вижу зеленый! — откликнулся Семак.
6
Сергей Павлович звонил начальнику Узловского отделения с неприятным ощущением — будто переступал через какое-то неодолимое препятствие. Голос его от этого звучал непривычно неуверенно, чудилось Ныркову, что слышится в его словах не обычная начальственная приветливость, а даже и заискивание… Ныркову было странно замечать за собой такое: все-таки за плечами и годы руководства, и чутье… Да и что такое, в конце концов, для него начальник отделения дороги, пусть и самого передового?..
— Анатолий Егорович?.. Нырков беспокоит. Ты не забыл — мы сегодня встречаем Семака?
— Не забыл, Сергей Павлович. Буду обязательно, — отрывисто бросил Мазур. И Нырков сразу же отметил эту его снисходительную нетерпеливость: так отвечают докучливому посетителю, который никак не может понять самых простых вещей.
— Так где мы встретимся? — преодолевая растущее раздражение, уточнил Сергей Павлович.
— М-да… где? — Мазур, казалось, специально сделал-заминку, чтобы подчеркнуть тем самым бессмысленность вопроса. — Да на перроне, наверное. Где же еще?..
Стараясь хоть как-то сбить Мазура с этого его полупрезрительного тона, Сергей Павлович развязно пошутил:
— Если вы потеряли друг друга, встречайтесь в центре ГУМа у фонтана!
Он услышал в трубке несколько голосов, — видимо, кто-то вошел в кабинет Мазура (как же, известный демократ — заходи кто хочешь в любой момент!).
— Оставь, — бросил кому-то Мазур и тут же добавил в трубку Ныркову: — Извините, это я не вам, Сергей Павлович! Суточный план на завтра принесли. Так что вы говорите?
— Я спрашиваю, как его к узлу подведут? Его там не угробят? Семака? Миллион все-таки, событие!
— Ну, за него-то волноваться нечего! Не подкачают движенцы!
Сергей Павлович доверительно предупредил:
— Смотри, парень, представители из обкома будут. Может, даже зав транспортным отделом Скляров приедет.
— У вас все, Сергей Павлович? — вежливо осведомился Мазур, и Нырков, помолчав, еще раз взвесив что-то, сказал: