Полина Кузьминична встала:
— Да.
— Вы можете подтвердить мои слова?
— Да. — И Полина Кузьминична невозмутимо села.
А Сергей Павлович закончил:
— У кого будут какие предложения по делу товарища Мазура?..
Ушаков еще не поднял руку, а Нырков уже кивнул ему, предоставляя слово. Ушаков вскочил и, видимо от сильного волнения, понес нечто несуразное:
— У меня, у комиссии… сложилось мнение… отказать начальнику отделения.
Нырков тут же поправил:
— Вы, видимо, хотите сказать, что поступило предложение комиссии отказать в доверии товарищу Мазуру как руководителю, не оправдавшему доверия трудящихся, что выразилось в грубом и систематическом нарушении прав ФЗМК и «Положения о распределении жилплощади» в части пунктов 9, 23, 28, что в конечном итоге привело к нарушениям трудовой дисциплины и явилось косвенной причиной крушения на сорок шестом километре, в котором погиб молодой машинист дороги Василий Огарков и его помощник Семен Иванович Власов. Что же касается морального облика коммуниста Мазура и этики его взаимоотношений с подчиненными, то этим вопросом уже занимается партийная организация.
Возмущенно поднял руку Семак:
— Я прошу слова, Сергей Павлович!
Нырков, будто не замечая его, продолжал…
Дорофей Григорьевич вскочил:
— Да что ж это происходит, товарищи!
Нырков перебил:
— Товарищ Семак, вы не на базаре. Вы уже выступили! — И повторил: — Выступили! И все сказали. На каком основании вы прерываете голосование! Вам не удастся сорвать заседание Дорпрофсожа. Не позволим!
— Я попросил слова до начала голосования!
— Итак, кто за высказанное предложение, прошу голосовать. Голосуют только члены президиума Дорпрофсожа.
Семак возмущенно сел:
— Я этого так не оставлю! Не Мазур нарушает права ФЗМК, а вы, товарищ Нырков!
И тут, ломая порядок собрания, встал Ревенко, молча, неторопливо, как хозяин, вышел на трибуну. Зал сразу затих, а начальник дороги, могучий, плотный (он казался продолжением самой трибуны), басовито откашлялся и спросил у Ныркова:
— А мне можно выступить, Сергей Павлович? Я еще не выступал. — И продолжил, обращаясь теперь к залу, невольно притягивая к себе общее внимание: — Почему базар на заседании Дорпрофсожа?.. Разные мнения?.. Пожалуйста, выражайте мнения как положено. Базар — это нам нельзя такое. Нельзя, товарищи, потому что мы не толпа. Мы — магистраль! Вам не надо, надеюсь, объяснять, как много нам доверено. Так что базар давайте кончим. А если кто чего не понимает, давайте спокойно ему разъясним. Спокойно, без крика. Там, где крик, — там толку не будет. У нас тут большое дело. И если вы, Дорофей Григорьевич, будете кричать, так мы, значит, вас поправим. Я правильно говорю?
Кабанов выкрикнул:
— Правильно!
Ревенко махнул рукой:
— Не собирался я сегодня выступать. Думал, всем и без меня все ясно. А тут, вижу, базар начался, так вот я и подумал, что, значит, не все оно так ясно, как кажется. Что ж, давайте разбираться… Мазур тут перед нами выступал? Выступал. Два раза. И что? Да ничего. Мы просто не почувствовали, что деятельность Узловского отделения серьезно, без крика, без базара, по-настоящему глубоко проанализирована. Нет анализа. Слова, значит, были. Анализа — не было. — Ревенко тут неожиданно, как-то по-домашнему обратился вдруг к Сергею Павловичу: — Налей-ка мне, это дело, воды, в горле пересохло. — И почти без перехода — снова в зал: — Да, так что?.. Что мы видим перед собой? Видим, значит, плохое, товарищи.
Он передохнул, выпил поданную Нырковым воду, и тут вдруг с ним произошла разительная перемена. Ревенко налился кровью, брови сошлись к переносице, голос приобрел вдруг страшные рявкающие оттенки:
— Начальник Узловского отделения здесь перед вами занял позицию явно, значит, непринципиальную. Товарищи выступающие указали Мазуру правильно, но, поскольку не всем ясно, я еще раз повторю.
Нас НОД Мазур хочет просто одурачить! Он хочет усыпить, значит, нашу бдительность, вводя в явное заблуждение. Вот я и тут записал, что он нам говорил. — Ревенко потряс блокнотом. — На Узловском отделении оказывается весьма «благополучная», это дело, обстановка: проводились мероприятия, улучшались показатели… А почему люди гибнут, товарищ Мазур?.. Вас уже спрашивали? Так теперь я вас спрошу!