На первом пути открыли зеленый. Анатолий Егорович обернулся и вдалеке увидел приближающийся скорый номер восемнадцать.
Мазур торопливо согнал с лица счастливую улыбку, которая у него всякий раз появлялась, стоило ему взглянуть на станцию с путепровода, и заспешил к перрону — встречать начальство…
КОММЕНТАРИЙ К СЕМЕЙНЫМ ФОТОГРАФИЯМ
1
Об искусстве фотографии мы с Игорем заговорили в общем-то потому, что он попросил меня взять несколько его семейных снимков и увеличить их до какого-то единого для всех формата; тогда можно будет скомпоновать из них аккуратный альбом.
Из этого обстоятельства легко было б сделать лестный для моего самолюбия вывод, что я и в самом деле — большой мастер; однако это, к сожалению, совсем не так. Мое занятие фотографией — сугубо досужее. Игорь, правда, иногда утверждает, что в этом мое призвание, но ведь он иронизирует… И, как вы сами понимаете, слово «призвание» вообще здесь неуместно. Его приличествует употреблять относительно каких-то более значительных дел и обстоятельств. Ну, например, удобно сказать: «У него призвание — делать людям добро». А еще лучше: «…нести людям добро». То есть, масштаб тут должен быть укрупнен до всечеловеческого. Так что я со своими жалкими потугами в фотоискусстве ничего такого нести неспособен уже потому хотя бы, что просто нажимаю кнопку камеры, если глаз вдруг на что-то наткнется.
Мне, правда, могут указать на смысловую неточность, доведя фразу до полного абсурда, чтоб высмеять такой стиль. Если, дескать, глаз наткнется на сучок, надо вызывать «скорую помощь», а не нажимать кнопку камеры. Ну и ладно.
Но если говорить о фотографии откровенно и всерьез, так дело, которое столь легко сводится к тому, что глаз на что-то там натыкается как раз в тот момент, когда под рукой аппарат и операция нажимания на спуск доступна, — не что иное, как попытка заигрывать с пространством и временем. И не надо нам быть большими интеллектуалами, чтоб осмыслить, как это каждое мгновение нашей жизни, даже настолько короткое, что мы не успеваем подумать о нем (а свет уже попал на пленку), все ж таки исчезает навсегда. И нам потом только и остается, что пытаться восстанавливать его в нашей послушной (или непослушной) памяти, испытывая смущение: да точно ли так все было?..
А зачем? Когда можно тщательно отмерить на весах необходимые химикаты, правильно растворить их в подходящей по жесткости воде и подогретой до требуемой температуры. (Температура упомянута не ради красного словца; это действительно важно для качества будущего снимка! Конечно, вы тут скажете, что можно и расфасованным проявителем воспользоваться — мороки меньше! А еще будет меньше, если взять пленку и отдать в ателье, там и проявят ее, и даже карточки вам напечатают, но я так никогда не поступаю, и вообще это уже совсем другой вопрос.) Словом, в результате таким вот образом затраченных усилий и появляется неопровержимое утверждение, что кто-то там, находясь в каком-то пространстве, держал в руке, допустим, бокал с кефиром и говорил какие-то речи, а глаза у него в тот навсегда ушедший миг были ясными, ум — трезвым. Ничего не надо припоминать, ни в чем не надо сомневаться — фотография добросовестный свидетель, хотя его показания и ложатся на плоскость, он оперирует двухмерным пространством.
Однако я и тут не могу не уточнить то обстоятельство, что сам фотографирую вовсе не для того, чтобы привлекать свои любительские работы в качестве свидетелей, а просто рассчитываю доставить невинное удовольствие тому, кто иногда попадает в объектив моего «Зенита-Е»: мол, вот смотри, это, значит, ты! Или чтоб на досуге показать другу: вот это, значит, мой автопортрет. Сидел дома, дурачился, сам себя фотографировал при помощи автоспуска.
Да, так вот Игорь знал, что дома у меня подобралась кое-какая техника и, стало быть, осуществить его просьбу вполне возможно. Я, конечно, поотнекивался для приличия, но в конце концов согласился помочь, тем более что речь шла не об осточертевшем мне искусстве для искусства, когда бьешся-бьешся и сам уже не знаешь, чего же ты хочешь… а о деле простом и ясном, конкретная польза от которого вот она — вся на виду.
Правда, тут я еще не успел сказать, что было и такое время, когда мое фотоувлечение встречало столь язвительные насмешки, что я уже при малейшем намеке бесился, доставляя, разумеется, великое удовольствие окружающим. Прошло довольно долгое время, пока я понял, в чем тут дело; и, конечно, оказалось все до банального обидно: предмет твоей страсти прекрасно возвышает тебя в собственных глазах, и все это просто замечательно, но только до тех пор, пока ты ценишь саму страсть, а не свое возвышение над прочими. Хочешь ты того или нет, а «прочие» видят тебя насквозь, и причина их иронии — не что иное, как твоя собственная глупость; люби себе на здоровье футбол, рыбалку, марки — тебе слова не скажут, если сам не будешь пыжиться и считать в этом деле свое мнение непререкаемым, окончательным.