Когда прошло уже довольно много времени после передачи мне фотографий, Игорь как-то рассказал, что в тот день он и сообщил девушке Наташе, что любит ее очень сильно. У них как будто все наладилось, но потом Игоря после института призвали в армию. Кстати, вместе с Виктором. А эта девушка Наташа была сестрой Виктора. И вот лежат они как-то в кроватях своей родной казармы (Игорь с Виктором, разумеется) и лирически вспоминают любимых. Ничего предосудительного в этом нет, солдаты всегда о них вспоминают в свободное от службы время. И приносят тут Виктору письмо от сестры, то есть от девушки Наташи. Он посмотрел на него, равнодушно бросил на кровать и пошел куда-то там. А Игорь мгновенно узнал, чей это почерк, — как мы уже говорили, он очень любил девушку Наташу, а когда любишь, все такое узнаешь очень быстро. (Сошлемся на известный фольклор: «Я милого узнала по походочке!») И вот Игорь берет это чужое письмо в руки, а странное предчувствие так сильно толкает его, что он не заметил, как преступил правило и письмо вскрыл. Первые строки — о том о сем, а затем и главное: девушка Наташа поручала брату деликатную миссию объяснить Игорю («он хороший человек») некоторую ситуацию, состоящую, собственно, в том, что она выходит замуж за другого и скоро будет у них ребеночек — такая радость!
Фотография № 5 и № 6. На одной — Игорь, на другой — девушка Наташа.
Сначала — об Игоре. Здесь — целый мир: естественный, обнаженный, поэтический… мне кажется, что даже струится какой-то особенный свет и вот-вот в границах снимка появятся древние персонажи из какого-нибудь «Царства Флоры», а лукавые мавки поют за кадром изломанными, мающимися голосами хоралы, славят Игоря — Париса, прекраснейшего из пастухов, который пока еще не знает, что ему выпадет великий случай получить ни за что ни про что красивейшую в мире женщину…
Над бегущей водой — мечтательно склоненный ствол большого дерева; вокруг так много листьев, что они создают романтический зеленый мираж-орнамент. Сквозь него в воде видны отраженные облака, сияет вечное, жизнь дающее солнце и под ним — первозданно голый Игорь, восседающий верхом на стволе, и в этой позе — его неожиданное обаяние. Он склонил голову набок и так улыбается… ну пацан пацаном!.. Если судить по этой улыбке, так ему лет тринадцать-четырнадцать… и он совершенно одурел от зелени, солнца и воды. Игорь держится за ствол, блаженно покачивается, и ты уже не в состоянии заметить в этой идиллии, как его улыбка превращается в листья, воду, ветер…
А на самом деле Игорю здесь двадцать лет.
Вообще, я это уже не раз замечал, стоит мне увидеть на картине или на фото воду и какие-нибудь там вербы, осоку, как эти места вдруг тут же начинают казаться до того родными и знакомыми, что я уже совершенно автоматически продолжаю мечтать и фантазировать, и уже мне кажется, что если проснуться в июне очень рано, так примерно в полчетвертого, и заметить, что небо уже сильно посветлело, а звезды подрагивают и подмигивают синим таким или красноватым… так воздух будет в это время еще не сырой, но свежий, и дышится тебе тут как-то совсем легко и незаметно, а в теле будет зыбко ощущаться сладкая тяжесть сна…
Вода в реке в эти часы совсем темная и тяжелая, от нее тянет жутью. Рыба со сна хлюпает гулко и неожиданно. И каждый шорох слышен очень остро и резко: травы ли вдруг зашевелятся от взявшегося ветерка или еж проберется, брезгливо хоркая и порская своим чутким мокрым носом. Росу обнаруживаешь внезапно. Тяжелые капли торопятся налиться на сочных стеблях всяких злаков до восхода, и потом они сразу будто замирают, отрешенно ожидая первый магический луч. В этом и весь смысл каждой капли, и престиж.
Вброд переходить речку таинственно и страшновато. Загадочное течение становится совсем чужим, шумно и враждебно оно вьется вокруг ног, а за каждым следующим шагом почему-то ждешь яму… Но песок, который чутко ощущаешь под ногами, сразу как-то успокаивает. Он перекатывается, вымывается из-под пальцев, оставляет в тебе ощущение надежности. Совсем же плохо, когда вот так, глухой порой, попадаешь вдруг в ил: все ползет, и плывет, и размазывается, а ты шарахаешься, балансируешь и боишься поскользнуться, а там — не дай бог — стекло!.. Так и полоснет до кости!
Потом надо пройти километра четыре изумительными лугами, сквозь невиданные краски, из которых при сотворении мира создавалась радуга. Небольшие болотца с королевски белыми лилиями сторожат величественные аисты. Они поворачивают вслед тебе головы и, если ты неделикатен, с неохотой взлетят, крикнут что-то, делая над тобой круг, и скроются, предпочитая не связываться, все равно ведь не поймешь ты…