И с тех пор её ухажёры прям минута в минуту её возвращали. Всегда спрашивали, во сколько её вернуть, можно ли им в такое-то место пойти. Дядей Пашей все называли, ха!
— Не было потом проблем из-за драки с ними?
— Да какое там, — Павел махнул рукой, — шпана, одним словом. Вроде как у одного из них был какой-то родственник в администрации, но у меня тоже много приятелей с бурной молодости осталось. Так что, как говорят копы: «У сторон не было друг к другу претензий».
Водитель пристально смотрел на него. Пассажир изменился в считанные минуты: от мрачного молчуна до хохочущего, счастливого отца. В глазах таксиста блеснул интерес и он чуть сбросил скорость.
— Ну а потом всё успокоилось. Юлька пошла в институт, тут уж у меня работы прибавилось. Вы же сами рабочий человек, сами понимаете: учёба — дорого, жильё — дорого. А добавьте к этому, что это восемнадцатилетняя девушка: и платьица хочется, и телефончик модный, и косметику, и причёсочку.
До седьмого пота пахал. А куда деваться? Если б я её не обеспечивал, неизвестно, как бы она решила эти деньги зарабатывать. Нет, вы не подумайте: она у меня умничка. Но ведь это молодость, мало ли что может в голову взбрести. Все ж такими были.
Таксист молчал и внимательно слушал, не смея прерывать пассажира. Машина проехала мимо груды мусора прямо под фонарём, в которой что-то копошилось. Наверное, бродячие собаки ужинали.
— А дальше как-то все заботы вмиг закончились, — Павел погрустнел и сник. — Закончила институт, нашла хорошую работу. Нашла не менее хорошего мужа. Отличный парень, башковитый, не то, что я. У них родилась двойня. Такие мальчишки, вы бы видели! Как я их обожаю! Жаль, что редко их вижу: в другом городе живут, редко приезжают. Что им тут в нашей деревне делать?
Он замолчал и вновь уставился в окно. Улыбка сошла с его лица, как будто её и не было. Дворники скрипели всё жалобнее.
— Вы скучаете по дочери? — наконец, спросил таксист.
— Не только это, — со вздохом ответил Павел. — Понимаете, теперь, когда я на пенсии, а дочь взрослая… Теперь, когда у меня полно свободного времени, я понимаю, что моя жизнь прошла впустую. Прошла мимо меня.
— Как это?
— Ну, я ничего не достиг. Не оставил никакого следа в этом мире. Что я был, что меня не было. Никаких открытий, произведений, да хотя бы доски почёта на заводе!
— А как же ваша дочь?
— А что дочь? — не понял Павел.
— Вы вырастили прекрасную дочь, — водитель взглянул на него. — Хорошо её воспитали, дали ей образование. Вы были для неё примером настоящего мужчины. Честного человека. Человека, который не предаст даже того, кого давно уже нет. Вы своей жизнью показали ей, что такое не сдаваться. Что такое быть честным и добрым.
— Но ведь это всё-таки будет её жизнь, а не моя, — возразил Павел.
— Жизнью своей дочери вы сделали этот мир светлее и добрее. Она вырастит своих детей и передаст им вашу доброту. Что это, если не след в истории мира? Ваше упорство, ваша преданность останутся в веках. И однажды эти зёрна могут дать всходы. Кто знает? Может, именно благодаря вашей доброте человечество придёт к счастью?
Павел задумался. Он внимательно смотрел на водителя. В глазах разгорался огонёк.
— А что, если получится наоборот?
Водитель усмехнулся.
— За всю историю Вселенной ещё не бывало, чтобы доброта и честность приводили к чему-то другому. Мы почти приехали. Вы, может быть, хотите сказать что-нибудь еще?
— Пожалуй, нет, — задумчиво пробормотал Павел. — И знаете что? Думаю, вы правы. И мы действительно уже приехали. Верно?
Глава 7
Задняя дверь открылась и в такси сел новый пассажир. Водитель нахмурился: по такси стал распространяться еле уловимый, но бесконечно зловонный запах. Он никак не мог вспомнить, откуда он знает этот запах. Какое-то гниение, что ли.
Пассажиром оказался невзрачный человек лет сорока. Худой, сгорбившийся, он старался вжаться в сиденье. На подбородке, неопрятными островками, рыжела борода. На мгновение таксист поймал его смущенный взгляд, но в глубине глаз скрывалось что-то ещё: нечеловеческая злоба. Толстые линзы очков поблескивали в свете фонарей.
Похоже, пассажир таксисту не понравился. Он резко дернул рычаг и такси рвануло с места.
— Ой, — испуганно вскрикнул пассажир.
— Всё нормально? — громко спросил водитель.
— Да-да, всё в порядке, — пассажир заискивающе улыбнулся. Хотя водителю показалось, что улыбка больше напоминает оскал.
На когда-то белой рубашке пассажира красовались какие-то тёмно-коричневые пятна. Словно в него кидались комьями земли. В сполохах фонарей водителю на мгновение показалось, что руки пассажира чуть ли не по локоть испачканы кровью. Тот уставился себе под ноги, медленно выламывая себе пальцы.