И всё-таки очнулся. Поначалу, конечно, не до радости ему было: восстановление после таких травм очень непростое и очень болезненное. Но потом, когда он окончательно очнулся, я видел на его лице искреннюю радость. Он радовался каждому моменту, несмотря на боль, несмотря на инвалидность, он понимал, что даже этих белых стен, насквозь пропитанных запахом лекарств и смерти, он мог бы никогда не увидеть. Можете представить, что с ним было, когда он впервые после травмы попал в наш внутренний сад? И как радовались его близкие? Шелест листвы, пробивающиеся сквозь неё лучи солнца были для них самым дорогим на этом Свете.
А остальные видят все эти прекрасные вещи каждый день и не обращают на это никакого внимания. И я поступаю точно так же. А ведь мы никогда не узнаем, какой из рассветов станет для нас последним.
Водитель быстро взглянул на него. Его глаза блеснули.
— Но, — продолжал Ксандр, — я должен что-то изменить. Нужно избавиться от этой злости, пока не слишком поздно. Пока она не сожрала меня.
Машина подпрыгивала на рытвинах и выбоинах. Они продолжали ехать мимо давно заброшенной набережной. В полумраке угадывались полуразрушенные киоски и урны, заваленные кучами мусора.
— Как же вы хотите всё изменить?
— Нужно взять перерыв, — уверенно ответил Ксандр. — Остановить этот безумный бег. Как выясняется, бег по кругу. Он ни к чему не приведёт. Бог с ней, с карьерой. Поеду в отпуск. Мы с женой всегда хотели путешествовать. Моя родная, она вечно сидит дома одна. Знаете, я ведь и ею вечно недоволен. Тоже постоянно цепляюсь по всяким пустякам. А она у меня такая кроткая, всё молча стерпит.
— Вы никогда не ездили в отпуск? — удивился таксист.
Ксандр с горечью махнул рукой:
— Да какое там! У нас и медового месяца-то не было. Всё работа, работа. А она всегда терпит это. Она считает, что я не могу прекратить спасать людей. А ведь я работаю без продыху только за тем, чтобы заработать больше денег. Чтобы улучшить жизнь в надежде, что это прекратит бесконечное раздражение. Бедная, она уверена, что я раздражаюсь из-за того, что на работе что-то идёт не так. Старается сгладить углы, как-то приспособиться. А ведь она тоже живой человек! Со своими чувствами, мыслями, идеями.
— У вас есть дети?
Ксандр помолчал.
— Нет, — наконец сказал он. — Хочется детей, правда. И супруга не против, я точно знаю. Но всё опять же упирается в мой мерзкий характер. Представляете, кого я воспитаю?
— По-моему, вы сгущаете краски.
— Как и всегда, — вновь усмехнулся Ксандр. — Думаю, вы правы и я опять придумываю самые худшие варианты. Отчасти, это профессиональная привычка. Но дети… Уж если даже не ради себя, то хотя бы ради жены. Раз уж я хочу сходить с ума, она не должна лишаться счастья материнства из-за этого.
— Поедем с ней в отпуск, — повторил пассажир. — Какое-нибудь тихое место. Знаете, загородный домик, речка. Чтобы никакой суеты, чтобы щебетание птиц и шум воды. И только мы вдвоём. Остановить наконец бег. Подумать. А там, глядишь, я и научусь этот покой переносить и в остальную свою жизнь. И надо взять это за правило. Своих собственных демонов победить невозможно, это правда, но хотя бы научиться жить с ними, думаю, вполне возможно. Может, и работу стоит сменить. Вернуться к научной деятельности, писать научные статьи. Опять же можно будет переехать за город.
Ксандр замолчал. Он морщился и тёр сердце, оттопыривая серый пиджак. Такси уже минут пять как стояло на парковке. Дворники скрипели, с трудом смахивая непрекращающийся дождь. Водитель убедился, что пассажир больше ничего не хочет добавить и сказал:
— Мы приехали. На этом всё.
Глава 12
Водитель положил руки на шею и запрокинул голову, разминая мышцы. Затем он вздохнул, ладони нашли привычное место на руле. Щелчок — и мерзкий скрип дворников прекратился: водитель решил посидеть в тишине. Дождь настойчиво барабанил по крыше.
Задняя дверь открылась и вместе с прохладой ночного дождя в салон ворвался мощный запах духов. Водитель аж встрепенулся. Внутрь забралась симпатичная молодая девушка в форме стюардессы небесного цвета. Светлые волосы были собраны в аккуратную прическу, спрятанную под миленьким беретом такого же оттенка. Глаза были большие, они излучали радость и какое-то детское удивление. Так удивляются дети, впервые увидав всё, что угодно: от слона до солнечного зайчика. Она привычно улыбнулась: